— Ладно, тихо, — прикрикнула на перешептывающихся девушек Диана. — Пойдемте, мы же не хотим опоздать.
Венна последовала за всеми одной из последних. Рядом откуда ни возьмись появилась Дэа в небесно-голубом платье. Ее волосы покрывала косынка такого же цвета.
— Не слушай их, — она взяла Венну под руку, будто они были лучшими подружками, — они завидуют.
— А ты? — винный флер развеялся, и теперь, в свете дня, было сложно поверить, что Венна беззаботно болтала с этой девушкой.
— Я? — удивилась Дэа. — Я — нет. У меня тоже хороший покровитель. Не король, конечно, —усмехнулась она, — но тоже неплохо.
Венна искренне улыбнулась, и они вдвоем последовали к храму, стоявшему на территории дворца. Он возвышался посреди деревьев и был построен полностью из стекла. Если Темный Бог любит тьму, то Светлый предпочитает свет. Поэтому его храм старались построить, пустив как можно больше света внутрь. Если на территории дворца это и было уместно, то Венна не знала, как храмы построены по всему Пиаросу. Быть не может, чтобы все они были из стекла…
— Я тоже в первый раз в храме, — шепнула ей Дэа, когда они зашли внутрь через широкие двери в ряду первых. Обычных горожан, желающих прийти на мессу в стеклянный, казавшийся бескрайним храм, оказалось прилично.
Пока свита устраивалась на сделанных из светлого дерева скамейках, Венна разглядывала храм. Изнутри он казался еще красивее, чем снаружи. Все вокруг сверкало и переливалось. Впереди на возвышении виднелся алтарь, сделанный из Древа Света. За алтарем стояла высокая жрица пышных форм. Одета она была просто: длинное белое платье с голубыми вкраплениями по бокам, белая вуаль, не закрывающая лицо, и белый плащ. Ее седые волосы были распущены и ниспадали на округлое лицо, покрытое татуировкой.
Как только все расселись (по крайней мере те, кто успел зайти внутрь), она заговорила на том же старом языке, на каком говорил жрец в темном храме. Но слова у жрицы были другие.
Она восхваляла свет внутри каждого человека, говорила о жертвах и прощении. Хоть Венна и не знала древнего языка, она читала много книг, рассказывающих о религии и поклонении Светлому Богу. Несмотря ни на что, слова жрицы отзывались в ее сердце.
Глава 7.
После мессы Венна поспешила к себе и даже не успела обменяться с Дэа впечатлениями: ей нужно было собираться к обеду.
Гвардеец, что сопровождал ее до храма, стоял у широкой арки на входе. Лишь бросив на нее взгляд, он молча повернулся и последовал к дворцу. В саду было полно людей: одни уже выходили из храма, а те, кто не уместился внутри, распределились вокруг, наблюдая за мессой через стекло. На лицах людей в основном преобладало благоговение, лишь в нескольких Венна заметила разочарование. Может, они не нашли отклика Светлого Бога?
Гвардеец поспешил во дворец, пока скучающие горожане не начали донимать дев из Свиты. Венна то и дело слышала шепот со стороны: «Это одна из них!», «Девушка из Свиты, посмотрите!». Ее смущало внимание, что сползалось к ней со всех сторон, и она, опустив голову, быстро шла за гвардейцем. Как они поняли, что она одна из Свиты? Возможно, из-за гвардейца, который ее сопровождал? Других догадок в ее голове не возникало.
Тем не менее, во дворце было пусто. Стоявшие у открытых дверей гвардейцы не пускали зевак внутрь без разрешения, которого у обычных людей, конечно же, не находилось. Не пускали на осмотр всего дворца даже тех немногих, у кого оно было. В основном такая честь оказывалась семьям знатных домов, однако им позволялось проходить лишь в его историческую часть, если только они не прибыли на прием к Его Величеству.
Беспрепятственно зайдя во дворец, Венна услышала волну вздохов по ту сторону дверей. Кто еще сомневался в том, что она из Свиты, теперь был точно в этом уверен. Ведь гвардейцы, особенно те, что несли караул по дворцу, обязаны знать в лицо всех дев из Свиты: портрет каждой прибывающей девушки обязательно присылался до ее приезда во дворец. Ну и, конечно, им сильно помогал опознавательный знак — гребень в виде летучей мыши на волосах. Его причиталось носить всегда, исключая особенные случаи, например, такие, как месса.
Венна обернулась к людям, толпящимся у входа. Они не пытались войти, но стоять и рассматривать, что они могли рассмотреть, позволялось. Тем более, даже со входа прекрасно было видно тронный зал, который поражал своей красотой.