Ни скамеек, ни возвышений, как в храмах Светлого Бога. Только алтарь, окруженный дрожащими языками факелов. Вокруг него — десятки фигур в темных капюшонах.
Прислужник остановился у входа. Дальше, за чертой света, начиналась территория Темного Бога, куда людская нога не имеет права ступить.
— Подойди, — голос раздался из-за алтаря, и из тени выступил высокий мужчина. В полумраке его глаза светились, как угли в потухшем костре. Жрец.
Венна опустила голову и пошла вперед, чувствуя, как десятки взглядов прожигают ее спину. Плащ оставался на плечах, скрывая дрожь. Жрец вынул из-под мантии древний фолиант, чьи страницы источали сухой запах старого пергамента, и указал ей место у алтаря.
Она опустилась на колени. Ладонь жреца легла на ее голову, тяжело, словно гвоздь вбивая ее в каменный пол. Его голос зазвучал на древнем, запретном языке, низкий и тягучий, то ласкающий, то режущий слух. Звук разносился по храму и возвращался глухим эхом, будто сам камень повторял каждое слово.
— Венна? — тихо, но с силой, сжав ее голову, произнес Жрец.
— Да, — ее голос был твердым. Она знала ритуал наизусть, — я клянусь.
— Встань.
Она поднялась и приложила два пальца к сердцу. Жрец медленно достал кинжал. Несмотря на вурдскую кровь, его лицо было изрезано морщинами — время, которое не щадит даже поцелованных Темным Богом.
Он передал ей оружие. Лезвие было холодным, как лед. Ее пальцы дрогнули, но она сделала надрез. Кровь густыми каплями потекла по запястью, падала в чашу у ее ног. В тишине звук был отчетливым — словно камень впитывал каждую каплю.
Минута. Две. Три. Чаша из черного металла медленно наполнилась, и Венна опустила руку. Жрец поднял сосуд и передал главной из Свиты.
Одна за другой девушки подносили чашу к губам, и в этот момент храм будто затаил дыхание. Последняя пригубила — чаша выскользнула из ее рук и упала на пол, глухо звякнув.
Девы из Свиты опустились на колени, их капюшоны сомкнулись черным кольцом вокруг алтаря. Жрец поднял руку Венны над головой и произнес:
— Навеки веков.
— Навеки веков, — гулко повторили все.
Венна сказала это последней. Слова легли на язык тяжело, как печать.
Глава 4.
Венна подняла взгляд на жреца. Присяга завершена — он лишь махнул рукой, подтверждая ее мысли.
От алтаря она отошла медленно, чувствуя на себе вязкий шлейф тишины, что тянулся из глубины храма. Девушки из Свиты одна за другой бесшумно покидали зал, их шаги гасли в темноте.
— Добро пожаловать в семью, — голос жреца, сухой и ровный, прозвучал почти у самого уха, хотя он стоял далеко. Через миг его фигура исчезла за алтарем.
Тяжесть каменных сводов осталась за спиной, но холод еще держался в коже. У входа, где факелы давали немного тепла, ее встретил человек с красной нашивкой на плаще — лекарь.
— Госпожа, разрешите осмотреть порез.
Она протянула руку. Лекарь достал из-за пазухи бутылек, и прозрачная жидкость коснулась свежей раны. Острая боль обожгла ладонь, как будто в нее влили жидкое пламя. Венна дернулась, но его пальцы держали крепко.
— Потерпите, — спокойно произнес он. — Это пройдет.
И действительно, через пару минут боль ушла, уступив место тупому покалыванию. Кровь больше не шла, а тонкая корка, грубая для нежной кожи, закрывала порез.
— Завтра зайдите в лечебницу. Я сниму корку и завершу лечение, госпожа, — он поклонился и исчез в темном коридоре, как будто растворился в камне.
— Пойдем, — рядом возникла глава Свиты, Диана, ожидавшая у лестницы. Из-под ее капюшона выбивались длинные русые волосы, и Венна сразу узнала ее. — Нас ждут на Сборе.
Поднимались они молча. Венна преодолевая лестницу за лестницей, так и не решилась заговорить, хотя Диана, возможно, и не возражала бы. На первом этаже глава Свиты опустила капюшон и повернулась к ней.
— Как ты устроилась? — она улыбнулась. На ее лице только намечались морщины, а в волосах поблескивала серебряная прядь. — С тобой хорошо обращались?
— Да, госпожа, — Венна опустила взгляд, но тут же подняла его, когда Диана тихо фыркнула.
— Не называй меня госпожой. Теперь мы одна семья, — она мягко улыбнулась, рассматривая ее. — Ты изменилась с того момента, как я впервые тебя увидела. Похорошела.