В целом разброд и шатания в СМИ отражали аналогичный разброд в правительстве. Никакого официального заявления сделано не было. В ответ на заявление второго отряда диверсантов, что воевать они сюда пришли не с Центавром, а с наследниками Теней, и, кстати, не против услышать какое-то объяснение их укрывательству, император Котто ответил, что организует тщательнейшее выяснение, откуда здесь взялись дракхи. То есть, проще говоря, вопрос повис в воздухе. Никто императора за это не винил – во дворце, где дракхов, в общем-то, было как грязи, любое лишнее телодвижение было не просто проблематично, а практически невозможно. По слухам, император Котто остражен не был… что было удивительно, но те же слухи объясняли это каким-то туманным соглашением между дракхами и покойным Моллари – как-то он сумел выторговать относительную свободу для своего помощника… Но остраженных хватало среди советников и министров, поэтому тот максимум, на который был способен – и делал – император, это препятствовать дракхам до последнего увидеть реальное положение дел. Подделывание отчётов и заворачивание нежелательных доносов организовано было на самом высоком уровне.
В сложившейся ситуации были свои немалые плюсы. Как то, не нужно было больше соблюдать строжайшую конспирацию. Андо наконец снял ненавистный платок и освободил грудь от позорной конструкции. Дэвид пока не торопился – гребень на его голове слишком легко мог позволить его идентифицировать… Из минусов было то, что, поскольку официально им не было объявлено ни противодействия, ни поддержки, каждый на Центавре действовал исходя из собственных соображений, а богата родина, по выражению Гратини, была и патриотами, и идиотами, и не всегда сразу можно было определить, кто где. Здесь дракхам уже было проще – желающих пойти на сделку (видимо, насчёт планов по поводу судьбы Центавра им были предложены какие-то свои версии) хватало. Появились награды за голову – появились и охотники за головами. А как назло, тяжёлый атмосферный истребитель, на котором Рикардо с Винтари и Лаисой третий день пытался добраться до условленного места посадки на «Асторини», был машиной весьма приметной. Как в силу яркой расцветки, которая замышлялась-то, видимо, как демонстрация мощи и гордости, но на фоне песков Катаринского плато просматривалась отовсюду отличнейше, так и в силу того, что был, в общем-то, не прошлого поколения даже, а позапрошлого. Ну, более новую технику им достать не смогли, да не столько её на Центавре, последние сто с лишним лет делавшем упор на космическую технику, и было. Поэтому обстреляны они были уже три раза, и два из них – превосходящими силами. Пришлось сесть в горах для починки, благо, деталями как раз на такой случай пилот – младший брат агента Дормани – благополучно запасся. Пользуясь случаем, связались со складом – ждали последние две бомбы, ждали уже очень на нервах. Дэвид, Амина и Уильям были уже на позициях, не было сигналов от Адрианы, Иржана и Ады, что было уже беспокоящим. Директива Рикардо была жёсткой – «Асторини» стартует, как только прибывают оставшиеся две бомбы, пусть даже к точке сбора не будет успевать кто угодно – он сам, Дэвид, Винтари, все вместе. Спасение попавших в окружение – вторичная задача, эвакуация – первичная. Здесь все знали, на что шли.
Вышел на связь Брюс, сообщил, что оба отряда, сопровождающие бомбы, соединились в условленном месте и сейчас движутся в сторону склада согласно графику. С души у Рикардо немного отлегло. Ещё б, конечно, хорошо было получить вести от Андо… Но заряда в переговорнике осталось не так много. Хорошо хоть, под ясным небом за время их вынужденной починки он хоть сколько-то подзарядится…
Починка была закончена наполовину, Лаиса распотрошила сухой паёк, Винтари и Крисанто вытерли руки и подошли к импровизированному столу.
– Настрой на новости, что ли. Хоть послушаем, что там без нас в небесах изменилось…
Ловилось в горах откровенно плохо, первые минут десять диверсанты наслаждались исключительно шипением и треском.
– Во всяком случае, насколько знаю, они стянули к складу все силы, какие могли… Но хорошо б, если б вообще удалось увести сражение подальше, «Асторини» со всем эскортом остаётся опасной мишенью…
– Ну не самоубийцы же они сами-то! Должны ж они понимать, что атакуя «Асторини», они рискуют и собственными жизнями? Одно дело надеяться взорвать дистанционно бомбы, находящиеся на поверхности планеты, и совсем другое – обстреливать в воздухе посудину, начинённую взрывчаткой более чем с горкой.
– Эта взрывчатка была их топливом, их, как они полагали, ключом к несомненному успеху. Без неё они могут надеяться только вывести корабли на орбиту и заряжать там минимум сутки… Будучи всё это время почти беззащитными перед возможной атакой «Белых звёзд». Естественно, они надеются её вернуть. Конечно, этот долгий вариант они тоже пустят в работу, наверняка уже пустили… Учитывая, что от атак на их базы они тоже понесли существенные потери… Они захотят обезопасить хотя бы часть флота. Выставят вокруг них живой щит центаврианских кораблей.
– Что ж, возможно, мы из этой баньки живыми не выйдем… Ну, а если выйдем… Определённо, будет, что рассказать потомкам. Да что ж такое, тут что, вообще «мёртвая зона»?
– Каким потомкам, Рикардо? Разве наши расы способны к естественному рождению гибридов?
– А эти ваши слова, Лаиса, мне следует расценивать как ваше согласие выйти за меня замуж?
– Что вы за человек, Рикардо, серьёзное дело - бракосочетание - и то в хохму обратите!
– Ну уж что тут поделаешь, не моя вина, что добрые почтенные центаврианские традиции не по зубам-то нам выходят и не ко времени! По-хорошему, по-порядочному я должен сначала обратиться к вашему роду, точнее, глава моего рода должен, но пожалуй, я сам являюсь его главой, так что…
– Да вот увы, нет у меня рода, неизвестно, от кого я происхожу. И фамилии вообще нет. Понятия не имею, как Гратини собирался делать мне документы.
– Ну, теперь, полагаю, это просто не проблема Гратини.
– Ну тогда уж точно согласна! Грех создавать сложности хорошему человеку-то…
– Ладно, создавайте проблему мне, я не против. Значит, раз не у кого мне просить руки невесты - похоже, провести церемонию по центаврианским традициям нам не светит совершенно… Там же надо проходить под скрещёнными мечами и луками? Боюсь, это ж придётся ограбить все музеи на Минбаре…
– Это обряд аристократов, у простолюдинов иначе…
Винтари отвернулся, пряча улыбку, делая вид, что его как-то вдруг заинтересовали испещренные трещинами камни, поросшие бурым высушенным солнцем мхом и какой-то колючкой. Созерцание счастливых пар странно делало счастливым его самого. Будто совершенно случайно попал на чужой праздник и был встречен как дорогой гость…
– В конце концов, с земными традициями тоже… Католический священник на Минбаре тоже едва ли найдётся. И материно обручальное кольцо мне Кончита вряд ли пришлёт… Ей самой оно, конечно, уже без надобности, она замужем, так Мальвине… Ерунда это всё. У нас же война тут вроде как? Так попросим нас обвенчать капитана «Асторини». Венчание под огнём вас не пугает, Лаиса? Есть поверье, что это залог долгой счастливой супружеской жизни.
Радио наконец ожило. И сквозь треск помех «продракхианская» волна гордо сообщила последнюю новость – корабль диверсантов-провокаторов – тот самый, захваченный дракхианский – был окружён в ущелье Дан и взорван…
В повисшей тишине глухо зазвенела о камни жесть выроненной Винтари банки.
– О боже… Тжи’Тен, Ше’Лан… Ребята… Как же так…
Крисанто бессильно опустился на камень рядом. У него на взорванном корабле, конечно, друзей не было… Но он прекрасно понимал, что это означает для них. Их прикрытие, их возможная поддержка… Теперь снова одни, одни против дракхов и подконтрольных им, или просто не разобравшихся, центавриан…
Радио продолжало разливаться дальше, но подробностей они уже не слышали. Перед глазами стояли лица друзей, с которыми они не простились. Каждый, встречаясь лицом к лицу с войной, открывает заново смысл этих слов. Винтари не мог не думать – какова она, гибель во взорванном корабле? Успевает ли умирающий что-то почувствовать, о чём он успевает подумать в последние минуты своей жизни? Небо над горами было таким чистым, безоблачным, что совершенно невозможно было поверить, что где-то там, далеко за горизонтом, над такими же вечными скалами клубы чёрного дыма уносят в такое же высокое ясное небо то, что было сердцем, мыслями, желаньями твоего друга. «Я мечтал показать Дэвиду небо Центавра… Видит ли он его сейчас? Знает ли он уже? Каким бы ни было расстояние, это общая боль…»