Отворяясь движению слова,
Принимая рождение снова,
Вызываю огонь на себя.
Вызываю огонь на себя,
Исполняя на струнах восхода
Песню жизни воскресшего рода,
Вызываю огонь на себя.
Вызываю огонь на себя,
И летит над землёю, играя,
Дева радости, Правь огневая,
Вызываю огонь на себя.
Вызываю огонь на себя,
В чаше жизни земля молодая,
А над нею стезя золотая,
Принимаю огонь на себя.
Огонь на себя, огонь на себя,
Принимаю огонь на себя…
О. Атаманов.
Он очнулся в медблоке. Ну да, на «Асторини», оказывается, появился медблок, когда успели переоборудовать? Одну из кают под это задействовали. Каюты осталось две, а народу теперь больше. Впрочем, это несущественно, раз часть этого народа здесь и дислоцируется. Кушеток, конечно, хватило не на всех, кушеток всего шесть, а пострадавших куда больше. Так что его и укладывать не стали - просто усадили на стул у стены. Ему, в конце концов, и досталось меньше, чем некоторым, рана на руке только, через туман наркоза, противно ноет…
– Где Дэвид? Что с ним?
– Да вон он, - Лаиса махнула рукой в сторону кушеток, - у него сотрясение мозга, а он сокрушается, что ему рог отломили… А ну не дёргайся, я не закончила, сейчас вот попаду иглой куда не туда!
Винтари наконец смог сфокусировать зрение. Да уж… кажется, тут половина отряда собралась. И кажется, это не в ушибленной голове звенит, это надрывное гудение систем «Асторини»…
– Мы что, летим?
– Да уж слава Создателю! Пока летим. Прорвались…
Хоть убей, вспомнить, как попал на корабль, Винтари не мог. Перед глазами проносились разрозненные картины боя – Лаиса, зажимающая рану Зака оторванным подолом юбки, Рикардо, раздающий удары прикладом разрядившегося ружья, Адриана, вырывающаяся из рук отца… В цельную картину всё это никак не хотело собираться.
Зак, раздетый по пояс и забинтованный как мумия – ранен в спину, в ключицу, в ногу… Дэвид, вяло переругивающийся с Иржаном, пытающимся уложить его обратно… Табер, бинтующая голову Крисанто…
Сердце ёкнуло при виде кушетки, где под белой простынёй обозначались контуры тела.
– Кто… кто там?
Рикардо – он обнаружился на соседнем стуле, весь в ссадинах, под распахнутой рубашкой тоже виднеются бинты – грустно вздохнул.
– Джирайя Арвини. Выскочил из корабля, чтобы занести Аду… В итоге самого… занесли…
– Это… всё?
Смысл этого «всё» объяснять было не надо. Единственный погибший, или мы ещё кого-то потеряли?
– Адриана. Уже в самом конце. Она создала купол-коридор, по которому мы смогли пройти. Мы не смогли её спасти – купол не пропускал нас, как и их… Стала нашим щитом.
– Они убили её?
Лаиса кивнула.
– Десант не мог к ней подобраться. Её накрыли выстрелом с корабля. Она растаяла в огне мгновенно… Бедный Уильям, такое пережить…
В медотсек неаккуратной толпой зашли Андо и двое из экипажа «Асторини», погрузили тело под простынёй на каталку, центавриане выкатили её, Андо задержался, чтобы обратиться к Рикардо.
– Тжи’Тен велел передать, что идём заданным курсом. Запрашивает уточнение координат, где остановиться для заправки.
– Сейчас сам приду… Раз уж я теперь капитан, правильнее обитать в рубке, а не в медотсеке. А вот ты прилёг бы, парень. Цвет твоего лица мне ну совсем не нравится.
– Я в порядке.
– В порядке, в порядке, конечно… Тут ветра нет, чего штормит-то? Кончай геройствовать, сражение позади. Ты уже себе на геройское имя наработал. Отец бы тобой гордился.
– Который?– машинально спросил Андо.
– Любой.
Далва, медик отряда Зака, сурово кивнула Андо на освободившуюся кушетку. Выходя, Рикардо легонько хлопнул Винтари по плечу.
– Ты был прав, парень. Запрос я всё же послал. Не ожидал, если честно, что у аппаратуры Милиаса такие возможности… А оказалось, у неё прямо безграничные возможности.
– И… что там? – внезапно заинтересовался Андо, - ответ уже пришёл?
– Позже, малыш, ладно? Сейчас нам надо живыми уйти и с грузом разобраться. По крайней мере, я буду надеяться… Что хоть один родственник будет на моей свадьбе. Хотя, конечно, не до свадеб тут ещё долго будет.
В углу, у кушетки Уильяма, собралась стихийная телепатская компания. Ада бдительно следила за показаниями прибора, отмеряющего антибиотик – в рану Уильяма попал песок, назревало воспаление. Брюс, по заданию Далвы, сортировал какие-то баночки с лекарствами. Рядом дремала та самая четвёртая из отряда Зака – тощая девушка с блёклыми сухими волосами, зябко кутающаяся в наброшенную кем-то великоватую ей рейнджерскую мантию. Или не дремала, просто взгляд полуприкрытых глаз был уж очень апатичным. Уильяму всё равно не спалось, и товарищи развлекали его разговорами. Ну, а какие темы у телепатов, по крайней мере, становятся через некоторое время…
– Уильям, у вас же П12… Как же вы избежали счастливой участи пси-копа?
– Чудом и собственной осторожностью, - улыбнулся вопросу Брюса Уильям, - больше чудом, как всегда бывает… Меня же обнаружили, когда я уже взрослым был… Так что имел, так сказать, уже сформированное мнение по всяким этическим вопросам… Но мне было интересно. Я как-то даже не заострял внимания на том, что альтернатива – тюрьма или медленная смерть на наркотиках… Я решил узнать, что это такое. Что вообще знали-то тогда простые люди о том, что там творилось? Я и решил – раз я телепат, должен быть в Пси-Корпусе, всё нормально. Да и сразу мне всей изнанки, конечно, не показывали, меня ж ещё учить и учить было, а обучение – это было интересно, что ни говори… Но как я уже сказал, я ж обо всём имел своё мнение… И как-то в очередном разговоре о нелегалах возьми и брякни: а чего бы, в самом деле, не позволить им жить так, как они хотят? Ну пусть хотя бы не среди людей, а где-нибудь изолированными поселениями… Всё лучше, чем тюрьма. Хотя бы не разлучали с семьями, позволяли жениться с кем пожелают… На меня посмотрели как идиота. И одна девушка сказала: «Да дело не в том даже, что они могут употребить свои способности во зло… Может, и не употребят… Но они ведь воруют у нас ресурс, покидая наши ряды». Вот тогда я, пожалуй, кое-что понял, когда услышал, что живые люди с их мечтами и чувствами – это ресурс… А потом услышал краем уха некоторые подробности, которые мне слышать было рановато… Благо, дело было не на Земле и не на Марсе, на одной зачуханной станции на границе земного сектора… Взял челнок и по-тихому исчез. К счастью, сопротивление нашёл сразу, вернее, оно нашло меня.
– Вам очень повезло.
– Да, не спорю. Когда меня объявили в розыск, меня уже было, кому научить качественно прятаться.
Винтари слушал этот разговор и думал о том, что он показался бы, наверное, бредовым кому-то… Кому-то, кто не был здесь с ними. И не потому только, что некоторые из них, работая вроде бы вместе, над одним делом, только здесь, получается, и знакомятся. Этот человек только что потерял дочь. И, если верить тому, что сказала Ада, так и не рождённого внука. Но он улыбается их расспросам, что-то рассказывает им… Быть может, он просто не осознал ещё, что Адрианы больше нет, ведь он не видел её тела, не держал руки, из которых уходила жизнь. За эти три месяца они ведь часто подолгу не видели друг друга… Может, и сейчас у него просто ощущение, что она где-то далеко на задании? Вот старикам Арвини будет тяжелее – мёртвый Джирайя лежит в криокамере…
Да нет, что за убогое восприятие нормала. Он не может не осознавать. Он ведь слышал… Слышал не ушами, а сердцем её последний крик. Он как никто – осознаёт. Просто эти дети… Своими разговорами о чём-то как можно более далёком от Адрианы, о давнем прошлом, которое к настоящему моменту можно считать побеждённым, они держат его, они показывают свои протянутые руки так, чтоб он их видел, чтоб не уходил в себя, в скорбь, в которой можно утонуть и не всплыть уже никогда. И наверное, он благодарен им за это…
В какой момент он потерял сознание? Кто, возможно, рискуя жизнью, занёс его внутрь? И не только его… Но всё, что было, последние минуты сражения, их прорыв – как в тумане. Из тумана вставал Дэвид – смертоносная молния с дракхианским кинжалом. Бронежилет поверх центаврианского платья, чёрные волосы по ветру, ядовитый блеск тёмной стали в руке, кажется, не знающей усталости. Наверное, он никогда в жизни не видел ничего прекраснее…