- ШиМай, ты можешь увидеть звёзды. В моём сознании, в моей памяти. А ещё… Вдалеке горят костры, ты знаешь это. Ты можешь видеть их отражение в моих глазах, это немного похоже на звёзды. Ведь можешь же?
- Да, пожалуй, могу. Мне жаль, что я могу так мало… Я стала пилотом, первая из женщин, чтоб стать чем-то большим, чем я была. Подняться вверх, оторваться от тверди… Прежде это было доступно лишь особенным, шаманам, как вы их называете… Да, у нас нет легенд о людях с неба. Никакие гости из других миров никогда не посещали нас. А теперь гости пришли, и смутили наш покой, дали нам понятие, что есть и другие, чем мы, есть то, чего нет у нас. И всё же, я не могу считать, что это плохо. Май-Кыл… Почему так получилось, что именно мы, из всех, другие?
Майкл прижался спиной к широкому узорному косяку ворот.
- Не знаю. Да и… Понимаю, что вам, наверное, мы кажемся одинаковыми в сравнении с вами. Но это не так. Некоторые расы имеют другую остроту зрения, иной цветовой спектр… Вообще, только мне об этом и говорить, я сам не смог бы видеть так, как видят все люди, без контактных линз… А в последнее время мне и линзы уже не помогают. Потому что повреждён, говорят, не только хрусталик, но и зрительный нерв… Я ослепну… А быть слепым - это в любом из миров печально.
ШиМай-Ги задумчиво взяла его за руку.
- О чём из того, что ты потеряешь, ты жалеешь больше всего?
- Странно, не о звёздах, хотя о них, конечно, тоже. Главным образом меня печалит то, что придётся уйти из анлашок. Я, конечно, читал много историй об инвалидах, в том числе по зрению, которые оставались воинами до конца своих дней, я восхищаюсь этими мужественными людьми, вряд ли я сам смог бы так. А ещё… Знаешь, я очень люблю бегать. Наверное, не любил бы так, если б не знал, что это то, что я смогу не всегда.
- Тогда… Давай побежим сейчас? До тех холмов? Конечно, не наперегонки - это был бы неравный бой, тучанки бегают не сравнить быстрее вас…
Запыхавшиеся, они рухнули на траву одновременно. ШиМай-Ги запыхалась, правда, очень условно в сравненьи с Майклом - для неё это был лёгкий прогулочный бег.
- Это великолепно… Чёрт, кто-нибудь сказал бы, что мы ведём себя как дети! Если выбирать, когда остановить мгновение, то, пожалуй, сейчас… - Майкл смотрел в небо и улыбался. Звёзд на нём, разумеется, по-прежнему не было, но сейчас ему казалось, что если он и не видит их, то чувствует. ШиМай-Ги обеспокоенно склонилась над ним.
- Это нормально, то, что ты говоришь сейчас? Звучит как-то тревожно…
- Нормально, Май, поверь. Мне хорошо. Скажи… можешь ли ты сделать для меня кое-что? Я, конечно, сомневаюсь, что у тебя есть какое-то там влияние на кого-то, и вообще глупо всё это… Но через несколько дней нашу группу переводят. Мы ведь уже достаточно пробыли здесь, а мир ваш большой. Нам очень много ещё где нужно побывать. Но мне не хотелось бы бывать где-то ещё… Хотя интересно, конечно… Но может быть, я могу принести пользу, и оставшись здесь? Нет, нам вроде бы никто не говорил, что будут ограничивать нас в свободе передвижений, указывать, где нам быть… Нас просто приглашают. Но могу ли я отклонить приглашение? Не будет ли это обидой? Нас ведь всё равно, возможно, разделят… Так почему не позволить мне остаться здесь? Ну, хотя бы ещё на какое-то время?
- Но почему, Май-Кыл?
- Мне хорошо здесь, и я просто не хочу ничего менять. И если это не противоречит нашей миссии, нашему долгу… я хотел бы не менять. И ещё сколько-то вечеров погулять здесь с тобой.
Тучанк молчала, осмысляя его слова. Тяжело… Тяжело балансировать на грани между потребностью быть честным и необходимостью тщательно выбирать слова на чужом языке, или для носителя другого языка…
- Если для тебя это… не слишком неудобно. Но мне показалось, тебе тоже нравятся эти наши прогулки. Я… не хотел бы расставаться с тобой, шиМай-Ги. Как можно дольше.
- Май-Кыл, это звучит… очень странно от тебя.
- Знаю, что странно. Чёрт, когда были все эти разговоры, расспросы… О Шеридане и Деленн, о Лаисе и Рикардо, о Тжи’Тене и Амине… Я думал - а возможно ли такое, чтоб кто-нибудь из нас полюбил тучанка? Наверное, возможно…
Женщина задумчиво перебирала длинными пальцами стебли трав.
- Май-Кыл, я и по представлениям своего вида не первая красавица, а уж для вас… У меня ведь, как у вас говорят, нет лица.
- Май, я сейчас различаю лица ровно настолько, чтоб не путать Зака с Тжи’Теном. Что мне до того? Слепые не на это смотрят. Кроме того… я видел твой танец тогда. Главное, чего мне хотелось бы от будущего - чтобы он не померк никогда в моей памяти. Я хотел бы и дальше слушать твои рассказы о себе, своей жизни, легенды твоего народа… Может быть, конечно, твоим близким не понравится такое моё внимание, я не знаю, как у вас относятся к чужакам… в этом плане…
- Нет чужаков - нет и отношения. У нас не сложилось предубеждения против взаимодействия с иными расами. Внутри своего мира мы единый народ, а с чужаками мы знакомы слишком недавно. И от взаимодействия с ними, как ты знаешь, остались… очень сложные впечатления. Большей частью негативные, но были и некоторые позитивные моменты, что и подвигло нас не отвергать всякие иные миры раз и навсегда, а узнать их ближе, с разных сторон. Большинство из пришельцев, что нарнов, что центавриан, относились к нам презрительно и даже жестоко, но некоторые - очень сердечно и дружественно, вплоть до того, что защищали нас от собственных собратьев. Но никто из них не проявлял к нам личного интереса. Мы никогда и не думали, никто из нас, что такое возможно. Хотя, может быть… про меня и не удивятся такому.
- Почему?
- Из-за моей семьи. Моей матери. Моя мать - ноМир-Ру. Ты слышал это имя?
- Не уверен.
- Д’Арк. Та самая Д’Арк, что была палачом главных из нарнов, тогда, при восстании.
- Я слышал, но… Разве она не погибла? Хотя… я не знаю ведь, сколько тебе лет…
ШиМай-Ги села, обнимая руками колени. Иглы на её спине тихо шевелились, слегка касаясь травы и лежащего рядом Майкла.
- Нет, она не погибла. Лучше, чтоб думали так, всем спокойней, решили тогда… Её доставили сюда тайно, она долго была в руках слуг Теней. И я родилась у неё уже после возвращения. Я не росла с ней, меня забрала семья, я увидела её только спустя много лет. Однако многие думают, что я именно потому такая… странная.
- А в чём странная? В том, что стала пилотом?
- Да, например, в этом. Что меня тянет в небо потому, что когда-то моя мать путешествовала через космос. Она, вместе с другими немногими, пролетала мимо звёзд… Хотя, конечно, всё равно не видела их. Они ведь слишком далеко, чтобы можно было их увидеть… всегда далеко… Если ты всё же поедешь дальше вместе с твоими спутниками, ты увидишь наши города. Увидишь, каким был наш уровень до того, как к нам пришли чужаки. Мы многого достигли, многое построили. Мы изобрели и машины, и науки. Но иначе, конечно, чем у вас. И у нас не было летательных аппаратов. Мы не находили нужным подниматься в воздух… Как думаешь, почему? Может быть, потому, что не знали, что существуют звёзды?
- Не знаю. Может быть, поэтому. А… ты так сказала это - “первая из женщин”… У вас есть какой-то запрет, ограничение для женщин в профессиях?
- Нет, запрета как такового нет. Скорее… это то, что не рекомендовано. Это кое-что из наших понятий, верований. До того, как прилетели центавриане, в нашем мире летали только птицы. Птицы считаются не просто животными, не такими, как те, что бегают по земле. Птицы могут быть не просто птицами, а духами. Духами воздуха, душами умерших или душами шаманов, тех, кто умеет покидать своё тело и воспарять над землёй. Это непростая способность, не каждому она дана. Это… рискованно и опасно.
- Но ведь вы видели, как летают нарны, центавриане… Потом некоторые из вас сами летели на корабле через космос…
- Нарны и центавриане - они другие, чем мы. Как тут можно сравнивать? Те, кто полетели тогда… ты ведь слышал, чем это кончилось?
- Ну, тут-то совсем другое дело… Хотя понимаю, вам, в силу ваших особенностей, летать куда рискованней, чем любой другой расе. Но ведь и мужчинам, и женщинам равно опасно, почему же ты это так подчёркиваешь?
- Нет, женщинам опасно по-другому. Женщина - дающая жизнь. А тот, кто поднимается в небо, летит среди птиц, духов - отчасти соприкасается со смертью. Это может быть знаком большого величия, силы, сходной с силой шамана, а может погубить душу, подвергнув влиянию недобрых духов…