– Ну не знаю, если у них есть доблестная и какими-то там заслугами богатая армия… Впрочем, это не то, о чём мне хотелось бы знать больше. Подозреваю, какие-то войны были и здесь, 500 лет не тот срок, за который подобный народец не смог бы подраться между собой по вопросу, кто правильней поклоняется Наисветлейшему. Не знаю даже, что удивительно - то, что они не самоуничтожились окончательно, или то, что они ещё не заполонили собой всю планету, при их жизненных ценностях… В общем, пусть это прозвучит сейчас сколь угодно невежливо, но отрадно пройтись по такому приятному, спокойному месту и не встретить ни одного лорканца. Видит бог, они за дорогу сюда вывели из себя даже терпеливых рейнджеров, а если нам ещё предстоит совместная с ними экспедиция… Но деваться-то некуда.
Андо прикрыл глаза, опрокидываясь обратно на траву, раскинув руки. Такое спокойствие - словно затишье перед бурей, почему-то настойчиво носилось в голове.
– Не думал о лорканцах в таком ключе. Честно говоря, я вообще о них не задумывался, пока мы не прилетели на их планету. Гораздо более интересующий меня вопрос к ним совсем не относится. Череда случайностей могла привести к возникновению каждого прекрасного мироздания, которое я видел, череда случайностей приводит их к гибели. Но в каждой такой череде есть закономерность, и в том, что произошло с вашим рейсом, она тоже есть. Вопрос в том, кому и зачем было нужно проносить с собой это на борт. И знал ли он о том, что на самом деле представляет из себя то, что он осмелился взять в руки. И чем это может обернуться - чем, как он думал, это должно обернуться… Насколько я знаю, те, кто обладал такими технологиями, не были самоубийцами. Это даёт мне право предполагать, что их последователи, или самозваные наследники, так же не готовы отдать свою жалкую, никчемную жизнь ради мнимого ощущения власти.
На последних словах руки Андо сжались в кулаки.
– Не взялся бы вообще рассуждать об обладателях таких технологий… Не встречался. Всё, что я слышал о чём-то подобном, вообще на грани слухов, если не сказать - кошмарных баек, какие рассказывают у костра. Но не ошибусь, если скажу - так или иначе, все на корабле думают об этом. Что не добавляет здоровья атмосфере, но что делать - не знает никто, вернее, никому не хотелось бы совершать первое действие… У меня чёткое убеждение, что тот, кто это сделал - во-первых, всё ещё среди нас, это там, на корабле, можно было считать подозрением, теперь это уверенность. Во-вторых - что это телепат. Не только потому, что нормалов, не успевших эвакуироваться, было много меньше, но и потому, что будь это нормал, я его уже бы вычислил. И вот именно это ставит в тупик и не предлагает ни одного вразумительного шага - как телепат мог не понимать, с чем имеет дело? А если понимал…
Парень повернулся на бок, подложив руку под голову.
– Телепат. Без сомнения, телепат, никто другой не смог бы так долго не проявить себя. И мне кажется, он прекрасно понимал, что делал… Это неприятно и даже в какой-то мере грустно. Я, наверное, никогда не смогу понять подобных вещей. Никогда не перестану чувствовать к подобному… брезгливость, отвращение. Но это, пожалуй, даже нормально, насколько какая-либо норма вообще приемлема ко мне. Я не могу смотреть на подобные вещи под другим углом. Как не могла и Лита, как многие, кто пережил ту войну, и войну последующую. И мне неприятно, меня задевает это. Почему всякий раз, как только уничтожаешь эту дрянь в одном месте, она тут же возникает в другом? На другом конце галактики и с другим лицом, но она все та же дрянь. Почему последователи всё ещё находятся даже для такого наследия?
Андрес отрешённо наблюдал за ползущими друг к другу по травинке букашками.
– Звучит идеалистично, а мало кто оперирует такими категориями, если уж даже соображения собственной безопасности не останавливают… Ну, нет толку предполагать, сколько эта штука может стоить, там, где речь о больших деньгах, многие понятия меняют свою несомненность… Зачем это могло потребоваться везти на Минбар? Я не идеализирую минбарцев ни в коей мере, но подозреваю, это последняя раса, которая могла бы заинтересоваться в чём-то подобном. А даже если - для благих целей, для изучения, чтобы разработать оружие против подобного - то они совершенно точно нашли б иной способ доставки, без угрозы для гражданских лиц. Просто договорились встретиться с покупателем на Минбаре? Нашли место… Нет, это что-то другое, что-то вполне конкретное другое, но не то, что в действительности имело место, это было неожиданностью и для него…
Андо сел, тут же принявшись ожесточенно выдирать из встрепанных волос травинки и листики.
– Неожиданностью, это верно. Это не Алан, это верно. Это не Виргиния - потому что я уже разговаривал с ней, и это не ты - потому что ты бы уже не разговаривал со мной. Это телепат, имеющий свои представления о том, для каких целей позволимо использовать подобные устройства. Телепат, имеющий своё представление об устройстве самого мира. И, если мы правы, то конечно же, он не был вам случайным попутчиком. С Минбара он отправился бы с вами последним рейсом к новому миру… действительно последним. Только это снова возвращает нас к пункту, что среди них нет самоубийц.
Длинные пальцы путались в рыжих прядях, то и дело Андо сдувал с лица паутинки волосков, норовивших попасть в глаза. Руки его дрожали, в голове роилось очень много мыслей, одна мрачнее другой.
Андрес опустился напротив него, примяв собой густую, упруго свившуюся в плотное покрывало траву.
– Эту хрень предполагалось притащить в новый мир? Ну, не то чтоб я не предполагал подобное… Но зачем? Зачем, с учётом того, что ему самому, так сказать, с подводной лодки деться было б некуда? Ну да, мы не знаем свойств артефакта, а он, предположим, знает… Может быть, речь не об уничтожении целого мира… Ну, мы не знаем этого наверняка, это правда, и мы, возможно, всё же ошибаемся, сбрасывая со счетов тех, кто спасся, и тех, кто погиб - мог же он пасть жертвой собственного идиотизма? Сплошь и рядом такое случается… Ну, тени мысли «Боже, что я натворил» я не ловил за всё это время ни разу. А вот другое ловил… Паранойя, как я сам сказал Виргинии. Интересно, конечно, если ты выводишь её из-под подозрения, и Алана, и, спасибо, меня… Ну, сам-то я знаю, что это не я, а от других ждать доверия не вправе… А почему, хотя вроде бы, нет у нас особых оснований, мы всё время сходимся к убеждению, что это именно телепат, и что это именно телепат, оставшийся среди нас? А вот, если принять все эти допущения, которые, кстати, всё же могут быть ложными, то либо это должен быть конченый псих - а конченых психов на корабле, не считая лорканцев, трое, и всех троих ты за подозреваемых не считаешь - либо это сильный и опытный отморозок, который… твою ж мать!
Андо резко обернулся к нему. Образы, эмоции, обрывки логических связей роились в голове Андреса сумасшедшей каруселью, заканчивая лицом этого человека. Андо огромными глазами смотрел на Андреса, потом обернулся на корабль, который стоял в нескольких десятках метров от них, и снова шальной взгляд обратился к мужчине. Александер сам не мог бы вспомнить, когда он перехватил запястье Андреса пальцами и мысленно почти прокричал «Скорее! Нельзя допустить, чтобы он успел скрыться!» Подскочив со своих мест, они со всех ног помчались к «Белой звезде».
Алан готов уже был, смирившись, вернуться на корабль, но наконец увидел в дальнем конце мостка искомую фигуру.
– Господин Грей, господин Грей, подождите, пожалуйста!
Металлические листы настила так грохочут - не факт, что он услышит… Ну и во всяком случае, он может сделать вид, что не услышал. Однако он остановился, и встретил подбежавшего мальчика даже вполне благожелательной улыбкой.
– Да, ты что-то хотел, Алан?
– Я… - мальчик дико смутился и отчаянно теребил руки, тот порыв, с которым он летел сюда, разом улетучился, разбившись о достигнутую цель, как волна о камень, - я понимаю, что покажусь наглым и назойливым, но… Если вы окажетесь на Минбаре раньше нас, можете кое-что передать? Письмо моей маме… Я не могу в каждый сеанс связи просить времени для себя, это нахально, да и что это для неё - увидеть меня на экране не дольше минуты… Я написал ей большое письмо, обо всём, что произошло, о том, что со мной всё в порядке, что не о чем волноваться. То есть, конечно, есть, о чём, но я просто не могу иначе… А если мы прилетим раньше вас - то тоже хорошо, я расскажу всё маме сам, а вы просто выбросите этот кристалл. Вот. Я не прошу вас успокаивать её, хотя и боюсь, что она не слезет с вас живьём, пока вы не расскажете ей всё обо мне на десять раз. Что поделать, она такая… Но надеюсь, моё письмо ободрит её. Простите, может быть, для вас всё это звучит каким-то странным ребячеством, но для меня это очень важно. Мой отец умер, так и не услышав от меня тёплых слов, я не могу продолжать так…