– Ну, знания, знаете, как авторучка - можно сесть и поэму написать, а можно в глаз кому-нибудь воткнуть…
– Хорошо, есть и хороший гость… как ты. Мы хорошо жить, мы хорошо строить, у нас всё. Мы хотеть лететь другой мир, смотреть, где есть друг. Спуститься плохой гость, сказать друг. Помогать Бул-Була взять вся власть. Бул-Була служить им, мы все служить Бул-Була. Брать наш камень, наш металл, наш продукт. Быть здесь они хозяин, не мы.
– Понятно… Аминтанир, как по-вашему будет «неоколониализм»? И научи их, бога ради, языку как следует… Вашу ж мать, а я думала, это я на лорканском говорю с грамотностью умственно отсталой…
Капитан Ли и генерал Аламаэрта молча, настороженно ступали по ярко освещённым, устланным многочисленными мягкими коврами коридорам дворца. За ними в таком же молчании следовали их подчинённые. Зато сопровождавший их бреммейр щебетал без умолку, увы только, всё втуне – языка бреммейров здесь не знал никто. Только по звучавшему время от времени имени Бул-Булы можно было догадаться, что бреммейр восхвалял мудрость и величие своего правителя.
Сам правитель ждал их в богато убранной зале. Впрочем, слово «убранной» тут было как нельзя менее подходящим. Именно уборку Рауле тут сразу захотелось устроить самым решительным образом. Ещё с детства, с дней, проведённых в земной семье, опекавшей её, она терпеть не могла беспорядок. Зала, которая должна была, видимо, потрясать роскошью, напоминала скорее разбойничий тайник.
Бул-Була при их появлении всплеснул руками, указал им на груду мягких подушек, распорядился слуге, видимо, насчёт угощения. Затем сам торжественно воссел на огромную гору подушек (Раула укорила себя за хулиганскую мысль, как было б здорово, если б эта гора поехала и развалилась под ним) и снова умильно сложил руки под подбородком.
– Насладитесь нашими яствами и отдыхом на мягких постелях, могущественные чужаки. Вы проделали долгий путь, и заслужили это. Я немедля отдам приказ о розыске любых сведений о потерянных вами детях и их корабле, и к утру, уповаю, какие-то сведенья уже будут. Очень сложно бывает что-то узнать, очень сложно работать, да. Много невежества, много непослушания.
Генерал Аламаэрта кивнул. Звучало как будто разумно.
– Я так понимаю, ваша планета… Только недавно приобрела централизованную власть?
– Недавно, недавно, - закивал Бул-Була, - прежде были все отдельно, много хаоса, все порознь, ужасно!
– Междоусобные войны? – понимающе кивнул Эртониатта.
Рейнджеры участия в беседе практически не принимали – она велась на лорканском, а они, за время общения со своими невольными попутчиками, научились понимать только отдельные слова.
Принесли угощения – вид их был достаточно необычен, разве что можно было отличить, где здесь мясо, а где фрукты.
– А нам это можно? – с сомнением покосилась на свою тарелку Раула, - всё-таки, другая раса…
Аламаэрта перевёл её вопрос Бул-Буле.
– Можно, можно. Как посмел бы я предложить дорогим гостям яд? Благополучие наших дорогих гостей самое ценное для нас. Это деликатесы нашей земли, её ценнейшие дары, вкусите их! Это мясо уулы, для вашей расы оно должно быть очень вкусно!
«Откуда они знают, что нам можно? Ну ладно, что я голианка, они могли не понять, это не обо мне было, о землянах… Но тоже…».
Но И незаметно кивнул - значит, не ложь, неприемлемого для их пищеварения здесь нет…
– Позвольте вопрос, досточтимый Бул-Була, - не выдержал Аламаэрта, - откуда вы знаете наш язык? Лично я впервые слышу о планете Брима, а я военный высокого ранга в своём мире.
Бреммейр усиленно закивал, от чего многочисленные украшения на нём зазвенели, как бубенчики.
– Мы совсем недавно вышли в космос, совсем недавно узнали, что есть другие, кроме нас… Но мы стремимся дружить! Мы торгуем с соседними мирами, они говорили нам о Лорке, это великий, славный мир! Учить язык Лорки так же мудро, как учить язык Андромы и Громахи, но ещё и приятно, это красивый, величественный язык!
– Благодарю, мы польщены.
«Не зря, наверное, ох не зря мы взяли с собой телепата, - Ли поколебался, а потом вонзил зубы в нечто, напоминающее куриную ногу по форме, но никак не по цвету, - оно конечно, сканировать без спроса и всё такое… Но чего-то тайны этого бримского дворца меня не позитивят. Чего-то мне начинает казаться, что прав техномаг – бывают ситуации, когда законопослушность и следование порядку нужно засунуть в какое-то тёплое тёмное место…».
После еды клонило в сон. Аламаэрта рассыпался в благодарностях за отличное вино – для огромного лорканца, правда, величина бокала была несущественной. Тот же слуга – хотя сложно поручиться, может быть, и не тот, но щебетал и размахивал руками так же – отвёл их в приготовленные для них комнаты.
– Во всём этом крепко что-то не так, но не могу понять, что именно, - извиняющимся тоном произнёс И на пороге отведённой ему комнаты, - всё-таки мои силы… слабоваты, и мне никогда не приходилось слушать мысли инопланетян… до этого путешествия, в смысле.
– Ну, что ж поделаешь, не брать же было с собой Филлмора…
– Да сжалится над нами Вселенная, пусть они к утру уже что-то найдут… Я б не хотел задержаться здесь подольше.
– Это да… Давно мы не сталкивались ни с чем настолько… феодальным… Поклясться готов, они в такой роскоши живут, потому что все соки у народа уже выпили, какие могли.
– Не наше дело вмешиваться во внутренние дела, это их мир, их порядки… Наше дело завершить свой поиск и уйти.
– Но кулаки, если честно, чешутся, - проворчал Аламаэрта, - у нас власть, конечно, тоже… не без греха… Не в обиду вам, Синеасдан… Но грешить хоть принято тайно, не напоказ вот так. Это уже – бесстыдство.
– Святый боже, свежий воздух! Я думала, я вытошню там все кишки, уж извиняюсь… Нет-нет, со мной всё в порядке, я могу идти, это я просто… радуюсь так…
В ночной тьме пересекать пространство, состоящее из холмов, буераков и зарослей чего-то отвратительно колючего, открывающееся сразу за отстойниками - то ещё удовольствие. Особенно когда руки, ноги, спина - ноют, если честно уж говорить. Побои, тесная камера с матрасом, в котором солома или чего они туда наложили, сбилась комками, путь по канализации в три погибели - этого всего как-то слишком много. Но Виргиния вспоминала рожу Бул-Булы, и злость придавала ей сил. Ну, только получить немного отдыха… А потом, как угодно, раз уж из тюрьмы сбежать удалось, то должно получиться и это - добраться до корабля… И послать с орбиты такой огненный привет Бул-Буле, прямо по его дворцу, чтоб с Минбара было видно!
Уснуть Ли так и не удалось. По причине банальной и для многих невероятной – постель была слишком мягкой. Когда за шесть лет привыкаешь спать на наклонной, твёрдой минбарской кровати (первое время, конечно, пытаясь закрепить её в горизонтальном положении, но качественно и насовсем это удалось пока только Андо Александеру), уснуть в подобии кошачьей корзинки с мягкими пуховыми подушками и нежным и невесомым, как лебяжий пух, покрывалом просто невозможно.
А потом его побеспокоило какое-то движение. Ему показалось, что кровать покачнулась. «Нервы… Давненько я пренебрегаю медитацией, как раз время, пожалуй…».
Однако предаться медитации оказалось ещё менее возможно, чем сну. Кровать, определённо, пришла в движение! Реакции сработали прежде, чем сознание – Ли скатился с кровати раньше, чем разверзшийся в полу люк сомкнулся над уютной чашей, где только что лежало его тело.
«Изящно… кажется, покидать гостеприимный дом придётся не наутро, а прямо сейчас…».
Из своей комнаты уже выскочил Аламаэрта – он на свою кровать не лёг вовсе, суровая выучка воина привила ему такую же несовместимость с мягкими постелями, как рейнджерам. Лёжа на полу, завернувшись в покрывало, он почти задремал, но был разбужен движением кровати.
– Хорошо дела пошли.
– Я вот почему-то не удивлён.
– Надо проверить остальных.
Следующие пять минут показали, что они лишились Талеса и Синеасдана – может быть, они успели заснуть, может, не успели среагировать, но их комнаты были пусты.
– Отлично, - Раула на бегу застёгивала пояс рейнджерской формы, - всего несколько часов на планете, а уже потеряли двоих. Я надеюсь, конечно, что они ещё живы…