Виргиния наблюдала, как местные о чём-то переговариваются с их провожатыми, в основном с теми, кого она уже запомнила как Лаук-Туушса и Скхуу-Дыйым, больше всего она общалась именно с ними, они не только знали хорошо лорканский, но и, правда, совсем немного, земной. Они говорили, что они – бойцы Сопротивления, и отведут их к своим друзьям.
«Кажется, нам не доверяют, но только слегка… Больше это всё же любопытство… Ну, Аминтанира они немного побаиваются – логично, наверное, если здесь знание лорканского языка стало поводом к такому пристальному вниманию заплечных дел мастеров…».
– У нас много раненых, - обратилась она по-лоркански к одному из идущих с нею рядом, - вы позаботитесь о них?
Следующее помещение, в которое они вошли, было ещё больше – своды укрепляла система крепких деревянных и каменных балок, и служило, по-видимому, лагерем. На примитивных печках готовилась еда, на лежанках в нишах стен и вдоль стен лежали раненые и дети. Дав-Айыг наконец снял со своих плеч Хамай-Таффью и передал его на руки подбежавших, по-видимому, санитаров.
– Садитесь к огню, чужаки, - из одного из боковых проёмов к ним вышел… а вот это был уже не бреммейр, и заговорил он на чистом земном, - вам надо поесть и попить, и рассказать нам свою историю. Общая беда, общий враг – общий хлеб, общие мысли, как спастись. Правда, не знаю, можно ли это вашим желудкам.
– После тюремной баланды я не думаю, что я чем-то в этом мире отравлюсь… С ума сойти, а – я сидела в тюрьме! Звучит-то как! Помнится, бабушка в детстве пугала, что буду себя так вести – заберут в тюрьму… Как же она права-то была… а вы… Вы же – не отсюда, вы…
– Гроум, землянка. Имя моё – Тай Нару.
Они сели прямо на пол у печи, гроум, тяжело переступая, налил им по чашке дымящейся похлёбки, отломил по солидному ломтю лепёшки.
– Что же вы делаете тут, Тай Нару?
– Сражаюсь за свободу вместе с моими братьями бреммейрами, землянка.
– Что?!
– На моей родине тоже много несправедливости, тоже много угнетения, тоже льются кровь и слёзы. Я не имею возможности сейчас вернуться на родину, там меня ждёт смерть. Но я не складываю рук, не складываю оружия и здесь. Сейчас бью врага здесь, потом буду бить там. Враг у нас один, у него нет расы. Ты знаешь это, землянка.
– Ты… телепат, что ли? Вот это да.
– Телепат, землянка. Много слабее тебя, но и это помогает мне в общении с братьями-бреммейрами. Тебе поможет тем более. Ты знаешь, зачем ты здесь.
– И… зачем же?
– Знать, знать, - к их маленькой компании подошёл низкорослый, сгорбленный бреммейр, голову которого украшала цветастая повязка с длинными, до пола, лентами, глаза его были глубоко запавшими и, как сразу поняла Виргиния, незрячими, - ты знать. Такой путь. Звёзды знать. Кто не видеть вокруг, видеть суть, - он указал на свои глаза, - провидеть! Ты знать, как помогать. Ты знать, как помогать снова.
– Вы, так понимаю, уже успели меня просканировать и узнать об Арнассии? Быстро вы… Но с чего вы решили, что я могу помочь и вам? То есть, поймите, не то чтоб я не хотела…
– Мы не сканировали, - качнул головой Тай Нару, - у бреммейров есть поверье, что тот, кто рано теряет зрение физическое – полностью, как Абай-Абайу – обретает способностью к предвиденью. Ещё до того, как ваш корабль сел на этой планете, они все знали о победе Арнассии над зенерами. Ты теперь для них всех – символ того, что невозможное возможно.
– Чудно, конечно… Хотя необъяснимо, ну, не может такого быть, ненаучно…
– Телепатия тоже считалась ненаучной на Земле. Ты должна знать, твои слова о том, что враг, как бы ни был силён, будет повержен там, где решил отнять право на мирный труд и свободу, слышали здесь. Враг внешний или враг внутренний – он враг, он должен быть побеждён.
– Да я с вами полностью согласна, только что я могу вам дать, кроме слов поддержки? Чего я стою без оружия, без своего корабля?
– Виргинне! – Аминтанир схватил её за руку и заговорил с необыкновенным жаром, - ты и без корабля – всё! Это корабль без тебя – ничто!
– Ничто не случайно, - кивнул Тай Нару, - мы все пришли сюда потому, что вместе мы можем это.
– Так… Ну, если вы настаиваете… - Виргиния отложила опустевшую миску, - перво-наперво мне нужны карты…
Комментарий к Часть 5. ТЕРНОВНИК. Гл. 9. Вкус гостеприимства
Бреммейры упоминаются в энциклопедии, но новеллу, где они есть, мы не читали, так что тут, логично, полная отсебятина. Надо было, наверное, придумать другое название…
========== Часть 5. ТЕРНОВНИК. Гл. 10. Сила оружия ==========
– Мы не имеем права вмешиваться в это! Альянс не вмешивается во внутренние дела, по крайней мере, пока о том не просят. Это принцип. Стоит нам один раз так поступить – и всё, на нас посыплются обвинения, что мы, в лучших традициях Земли, «разносим демократию», навязывая свой образ жизни согласным и несогласным!
– Строго говоря, капитан Ли, у нас выбора-то… нет. Ну что, пойдите, попросите их отдать детишек и отпустить вас восвояси – что, отдадут? «Белая звезда» ваша стоит на космодроме – охрана там лучше, чем у вашего президента. Я тут говорил с ребятами местными – это страшное что-то. Солдаты у Бул-Булы, может, и бестолковые, но сильные, и приди вы туда – ни один в сторону не отойдёт. Потому что Бул-Була им золотом платит и продуктов не жалеет, когда в народе-то голод. Это сильно. А за измену тут казнят, и лучше я вам не буду говорить, как. Это не говоря о всей инопланетной сволочи, что тут прикормилась - отборные отбросы что с Адромы, что с Громахи, да и с Лорки есть, будем уж честны… Им как-то совершенно без интересу, чтоб нас живыми отпустить. Ну, и выберетесь вы, сигнал подадите, ну, заявит Альянс протест – они им, как и нам, отбояриваться будут, что знать ничего не знают… Напасть Альянс на них не может, не с чего – они не нападали. Экономическая блокада – тоже повод нужен, пока мы докажем всем, что дети тут где-то, пока убедим, что два сопляка из чужих миров – это важно… Месяц пройдёт, другой… Детишки и не дожить могут. У нас выбора нет, кроме как вмешаться. Если жить хотим.
– Как ни прискорбно, он прав, - Раула закончила начищать длинный кинжал, презентованный бреммейрами, и вставила его в ножны на поясе рядом с чехлом денн-бока, - я, пока мы сюда добирались, посмотрела на всё это… Рейнджер, конечно, лезть в чужие дела не должен. Но ведь и отступать перед несправедливостью не должен. Так что считайте, что призыв о помощи – он был. Вот они просят. А их, ни много ни мало, только в этом лагере тысяч двести. А лагерь такой не один… Да дело не в том, что мы в чужое дело лезем… Это теперь и наше дело. Мы в одной лодке, так что уж постараемся выплыть.
– Что ни говори, а девчонка в переплёт из-за доброты своей попала. Вот было б ей плевать на этих бреммейров, а то нет же, до дому повезла…
Алан, обернувшись, подал знак товарищам – «опасности нет». Первым, перепрыгивая широкие прибрежные лужи и лохматые кочки, подбежал Ромм, за ним – Савалтали.
– Что там? Кто это такие? Почему они не выходят?
– Местные… Нет, угрозы как будто нет, ни в ком. Страх, любопытство… Страх не сильный – страха у них много было, и мы пугаем не так уж сильно… Они… живут здесь, кажется, как ссыльнопоселенцы, работают… Там, в тех горах – добыча руды… Я видел немного в их мыслях, как их сюда привезли, из-за моря, вопрос, прислал ли нас Бул-Була зачем-то или, как их, сослал…
Сонара оглянулся. Из-за камней и кустов метрах в пяти-семи от них выглядывали головы бреммейров, одетых, насколько он успел заметить, в какие-то одинаковые тёмные халаты.
– У них тут… трудовой лагерь, вроде как. Работают много, с небольшими перерывами на сон… Очень тяжёлая работа, шахты очень вредные, там страшно… Много умирает, но регулярно привозят новых… Они думают, что, конечно, их надзиратели устроят им мало хорошего за отрыв от работы, но им почти всё равно… Они думают, что вряд ли встреча с нами им опаснее, чем надзиратели…
Харроу почесал затылок.
– С ними можно как-то поговорить? Кто-то тут знает язык? Лорканский, хотя бы? Ну, или какой-то другой, какой и мы бы знали? Можно их как-то… спросить?