– Думаю, с этим мы справимся, - Нефануэрмо кивнул на сослуживцев, - наша ноша тоже не была легка, но мы привычные… Вы же, как ни трудно это сейчас, постарайтесь выспаться. Силы завтра будут нужны.
– В такой холодине-то? Да как нечего делать…
– Лечь по двое, обернувшись термопокрывалами… Да здравствует разврат во имя выживания.
– Ромм, вы у нас, так понимаю, теперь вместо Андреса?
– С учётом, что дамы всего две, и они, скорее всего, предпочтут слипнуться между собой, чем конкретно со мной, разврат всё равно получается так себе.
Тшанар, всё это время с громким шёпотом загибавший пальцы, поднял голову.
– Так нас нечётное количество, не получится по двое!
– Ну так этого, - теперь уже Моралес кивнул на Виктора, - никто греть и не собирается. Я вот, извините, лучше с Роммом лягу, хотя предпочёл бы, конечно, с Далвой…
Алан думал, засыпая, что отходить ко сну в такой отчаянной тоскливой неопределённости ему не приходилось, наверное, ещё никогда в жизни. Когда уже казалось, что вот, они нашли Виргинию - теперь они потерялись сами. Корабль разбит, бедный господин Филлмор погиб, а Зуастаар и Гарриетт ранены, и они в лесу, в чужом холодном доме, за стенами которого - чужой враждебный мир, от которого не знаешь, когда ожидать удара… Впрочем, он здоров, и Андо рядом, и они не одни, они обязательно что-нибудь придумают, они выберутся отсюда. Всё просто не может закончиться здесь…
– Выр-Гыйым, я принёс ещё карты, как ты просить!
– Да, спасибо, Скхуу-Дыйым, давай, - Виргиния откусила ещё один богатырский кусок лыпты, местного фрукта, напоминающего яблоко, довольно уже сухого, сморщенного, и постелила на стол перед собой один из принесённых листов, - смешно сказать, а, каменный век… Это ж надо так измордовать народ, который, по отдельным показателям, на уровне нашего 20 века уже был… Карты на бумаге, от руки копируем… Значит так, смотрите, граждане. Насколько я поняла, расклад такой. Вот здесь у нас красным – подземные сооружения, то есть, главным образом, мы. Чёрным – надземные, гражданские. Зелёным – их базы и крепости. Теперь смотрите… По этой дороге, значит, проходит подвоз продовольствия к Атау. Если мы всё хорошо спланируем, а главное – так же хорошо осуществим, сможем захватить фуру с хлебом или морожеными тушами, графики движения Кайту-Локак нам достал… При чём в идеале захват даже останется незамеченным, точнее, неузнанным – вот здесь дорога в это время года очень плохая, грузовик запросто может съехать с обрыва и без нашей помощи. Там его, собственно, и найдут, пропаже продовольствия тоже не удивятся, не мародёры, так звери, мы оставим для наглядности изодранные мешки… Если поймём, что проканало, и они даже не подозревают, что мы уже здесь - приступаем к дальнейшему. Вот здесь мы имеем все шансы захватить и машины тоже, вот в этом месте дорога такая узкая, что проходит только одна машина. Изображаем аварию с падением в реку… В реке они могут триста лет искать, там глубина метров пятьдесят и течение будь здоров, обожаю ваши реки за это… С этими машинами мы можем рискнуть переправить в Кикту-Нокс оружие и людей, очень будет хорошо, раз уж положение у них настолько бедственное… Далее… До ледостава, конечно, далеко, подхода с воды мы лишены, но они, кстати говоря, тоже. Подготавливаем народ в Кикту-Нокс и совместно нападаем на базу Кикту-Сойта, отряд Кикту-Нокса идёт подземными ходами, взрывотехников им в помощь – и вот здесь довольно тонкий пласт просто уйдёт под землю… Это разъединит их, и дальше там довольно просто… В идеале у нас будет техника и занятая позиция, не в идеале – разрушенная база врага… Если осуществим операцию ночью – можем обойтись минимальными потерями, мы привыкли действовать в темноте, они – куда меньше. На это ориентируемся. Вопросы? Действуйте. Далее… Дав-Айыг, что у нас с аппаратом связи?
– Монтируем, Выр-Гыйын. Инженеров мало, сложно.
– Монтируйте. Переписка почтовыми голубями в наше время это как-то… Эх, не на ту профессию я пошла, не на ту…
– Он умирает, - вздохнула Далва, - то, что в условиях медблока было б пустяковой проблемой, то в лесу на задворках цивилизации - увы, несовместимо с жизнью. У нас ни препаратов, ничего…
– Мы могли б попытаться вернуться к кораблю, - робко подала голос Стефания.
– Сомнительно. Мы слишком углубились в лес, тут даже напрямик, наверное, выйдет неделя пути, он умрёт в дороге. Да и в том, что нам удалось бы запустить системы медблока, я сильно сомневаюсь. Это не говоря о том, что едва ли за кораблём не наблюдают.
– Нашёл время, - проворчал Ромм, строгающий у печи лучины, - земля промерзать начинает, как хоронить будем? Или у вас там кремация принята?
– Ромм, вы отвратительно циничный человек! Он вообще-то ещё жив!
– Я тоже ещё жив, а завтра вот не знаю. Как там ещё сложится этот обстоятельный многообещающий разговор с местным народом, а то, может, решат, что полезнее и безопаснее сдать нас всех лагерной охране, всё-таки они все тут тоже от этого лагеря кормятся, от тех же лагерников не сильно отлично…
– Мне показалось, они настроены достаточно решительно… Их жизнь дошла до крайней степени отчаянья…
– Отчаянье разные вещи с характером делает. Кого-то закаляет, кого-то ломает.
Отворилась дверь, дохнув острым холодом начинающейся зимы, в помещение размашистыми шагами вошёл Андо Александер, облачённый в самошитый комбинезон из термопокрывала - несколько таких пришлось наскоро пошить, отсутствие тёплой одежды начинало грозить спасшимся смертью без всякого участия живого-мыслящего противника, положил на стол две подстреленные птичьи тушки.
– О, ужин прибыл…
Далва отошла от постели Зуастаара и подошла к столу, настраивая диагност. Минута напряжённого ожидания - и она грустно покачала головой.
– Слишком большое содержание свинца и… второе вещество не идентифицирую, но токсичность недопустимая. По-видимому, эти разработки…
– Ну вот… Только зря заряд потратили, и птички бедные… Ну, какие-нибудь хищники схомячат, поди… Даже не знаю, чего бояться - что тут вообще, окажется, ничего жрать нельзя, или если однажды эта приблуда у Далвы заглючит…
Файгенуасто со вздохом распечатал «мясной» брикет.
– Будем надеяться, от местных удастся что-нибудь получить. Пайков-то мало осталось, а об эти, прости Наисветлейший, орехи я уже все зубы искрошил…
Засыпать полуголодным - не самое приятное ощущение. Но пайки лучше экономить. Хотя - зачем, для чего… Если завтра все планы и надежды пойдут прахом - незачем будут и эти пайки, и какое бы то ни было продление агонии, лучше просто умереть, желательно - быстро… Жаль только, умирать совершенно не хочется. Алан перебирал пряди, выбившиеся из косы Андо, слушал его выровнявшееся сонное дыхание, треск поленьев в печи - вот бы она успела прогреться хорошо, за это недолгое «мёртвое» время, когда топить можно, когда жадные злые лучи не шарят по притихшему лесу в поисках, быть может, и не их жизней… Даже голод и холод, и эта зыбкая, призрачная, поистине сумасшедшая надежда на спасение - были так дороги. Нет, если эти бреммейры хотя бы вполовину так же любят жизнь - они не могут не согласиться. Здесь уже не будет ничего, кроме ада…
Андо уже спал, а Алан никак не мог успокоить бешеный бег мыслей, тоскливое волнение. Это тоже восхищало в Андо - он мог заснуть, что бы ни происходило. Он воин, его так воспитывали. Хотя ведь и ему есть о чём думать, о ком волноваться… Где сейчас мама? Всё ещё надеется увидеть его живым? Казалось, рукой подать до их встречи - а теперь рукой подать до того, чтоб космическая бездна обрушилась между ними и всей прежней, привычной жизнью бездной, которую никогда не пересечь. Застрять здесь навсегда - и погибнуть… Человек так многое смог, столького достиг, но чего он стоит, если «Сефани» не может взлететь… Если не надеяться на «Белую звезду», то другой надежды нет. Конечно, есть ещё техномаг… Но ведь он беспокоился о Виргинии, никого из них он спасать не обещал…
Чтобы отвлечься и всё же уснуть, Алан начал повторять очередные слова, которые дала для заучивания мисс Карнеску. Ну, в некоторых случаях это не слова, а целые выражения, структура у языка очень сложная, легко только со всякими заимствований, вроде названий всякой техники и оружия. Недостаточно, чтобы просто прийти и потребовать помочь им добыть то, что нужно, а ведь требуется нечто большее. Нельзя ждать помощи и не быть готовыми помочь в ответ… Нет, если сдохнет диагност Далвы - будет, конечно, страшно, но куда страшнее за электронный переводчик мисс Карнеску. Без него они точно обречены. Своими силами, говорит мисс Карнеску, такой язык нужно учить не менее пяти лет, чтобы говорить на нём уверенно на самые общие темы.