– Да чешутся, просто смотря в каких местах, - улыбнулась Лаиса, закончившая с перевязкой Андо и теперь поправляющая на нём худое одеялко, - у них там обнаружились в тылу какие-то диверсанты.
– К-какие диверсанты? – побледнел Винтари, которого все эти дни ела тревога за Дэвида.
– Думаю, если б речь шла о вас, я бы уже знала. И вы бы уже знали. Подробностями, увы, небогато, в новостях об этом не пишут, да и слухов на чайную ложку… Вроде как, кто-то под них копает, и теперь они ищут, кто это.
– Ну, я копаю, - хмыкнул Милиас, - правда, делаю это так тихо и медленно, что как будто и не делаю вовсе. Грубо говоря, на один шаг в направлении цели приходится десять шагов на то, чтоб сбить их со следа.
Рикардо помотал головой.
– Милиас, умоляю, делай именно так, как делаешь. Времени у нас мало, но излишняя спешка тоже может нас погубить. Мы не можем себе позволить попасться сейчас, когда вывезены не все бомбы… И когда мы ещё не придумали, как их обезвредить или вывезти вообще с Центавра. Пока они складируются на землях Каро, но это ж только временная мера. Если мы не придумаем, как привести их в негодность прямо здесь – а я не думаю, что способ мы найдём так уж быстро – следует озаботиться тем, чтоб вывезти их с планеты. Вот это-то вряд ли мы сможем сделать незаметно…
Винтари кивнул. Его нервозность уменьшалась с каждой найденной и вывезенной бомбой, хотя скорее – просто переходила в другое качество. Чем больше было выполнено – тем больше тревоги за то, что предстояло выполнить. Не оступиться, не проколоться на последних шагах… Они были в двух шагах от провала, когда Андо и Рикардо, прибывшие к очередному объекту для «прощупывания» одного подозрительного военного чина, обнаружили, что «не их случай» - фигурант не остражен… но не успели этому порадоваться. С ним рядом был телепат. Средний по способностям, наблюдение Андо он не засёк, а вот наблюдение Рикардо – да… И чем, кроме чуда, можно было объяснить, что их так и не раскрыли? Рикардо считал – чудо… Второе чудо в его жизни, значит – бог есть, и ему не всё равно…
Они прочесали весь город, но здесь ничего не обнаружили. Пошли на позицию сбора, на чистом интуитиве сделав крюк через Дорами – столицу провинции, хотели собрать новости… И получили улов больший, чем были готовы – живого дракха.
Дракх почувствовал Андо. Нет, не приблизился даже, не узнал ни имени, ни намерений. Просто почувствовал силу. У них это расовое, неизменное и неизбежное… Как и было заповедано, его нельзя было отпускать живым. И не дожидаясь, когда дракх сообщит о несомненной угрозе, Андо нанёс визит первым.
Что он делал здесь? Возможно, преследовал того телепата и его центаврианина, возможно – ожидал какой-то важной встречи. Андо не волновали мелкие детали. Он желал, раз уж придержал немного своё естественное стремление испепелить враждебную тварь немедленно, получить всё, что возможно. Всё, что может быть им полезно.
Разумеется, никакую подмогу дракх вызвать не успел. Его жизнь, правильно будет сказать, оборвалась уже в тот момент, когда его ментальное поле соприкоснулось с ментальным полем Андо. К тому времени, как Андо и Рикардо добрались до его физического тела, оно было ещё живо, но ненадолго. Они получили информацию о размещении половины из имеющихся бомб – часть из этих бомб они уже обнаружили и вывезли. Остального дракх то ли не знал, то ли просто не успел вспомнить раньше, чем его сознание растворилось в уничтожающем огне. Но было и ещё кое-что, чему радоваться можно было даже больше, чем точным координатам и именам тех, кого надо будет нейтрализовать для успеха спасательных операций. Это была информация о дальнейших планах дракхов. О их разработке нового двигателя, способного, с помощью трёх огромных выдвижных лопастей-«зеркал», запитываться энергией излучения звёзд… или взрывов. Вот для чего им нужно было уничтожение Центавра – взрыв такой силы зарядит батареи сотни кораблей практически за мгновение. Все эти годы они не только строили новые мощные корабли. Они тайно посылали экспедиции к границам исследованного космоса. И похоже, обнаружили там что-то, что теперь было их целью. Может быть, новый мир для себя, но скорее – новое оружие. И теперь им нужна была вся их мощь, чтобы захватить это оружие и вернуться непобедимыми.
Что это – Андо понять не успел. Понял, что, кажется, речь не о материи, не о машинах или артефактах, скорее какой-то вид энергии. Координаты в сознании умирающего были уже смазанными, но совершенно точно можно было сказать – исследователи миров Альянса туда не ходили. Туда никто, насколько известно, не доходил…
Оставлять улику в виде мёртвого тела, со следами телепатического насилия, было б в высшей степени неразумно. Просто спрятать или уничтожить труп – тоже, дракхи обычно без вести не пропадают. Поэтому Андо и организовал этот взрыв, при котором, к несчастью, пострадал сам.
Кость не была задета, но глубокая рана причиняла немало беспокойств – учитывая, что обратиться за медицинской помощью было проблематично, да и некогда. Винтари думал о том, как прискорбно, что Андо не успел завершить обучение – его мощи могло хватить на то, чтоб зарастить рану, по крайней мере, точно на то, чтоб остановить кровь и предотвратить воспалительный процесс. Сейчас же они могли предоставить ему только Лаисины перевязки и относительный покой – в переходах на новые объекты его по очереди несли на руках то Винтари, то Милиас, то Рикардо, чаще Винтари и Рикардо – Милиас был слишком субтилен комплекцией, ему было тяжеловато, а вот Рикардо, сказались годы подготовки, особых трудностей, похоже, не испытывал.
Хорошо, по крайней мере, что удалось сбить температуру… Первую ночь из-за жара Андо не мог уснуть, и порой не понимал уже, в котором из миров находится. Блок держать не удавалось, и даже в такой глуши до него доносился гул тысяч голосов. Слов было не разобрать – они причудливо искажались, переплетались – словно река, в которой отдельные струи текут не в одну сторону, а как им вздумается. Сумрак хижины, едва разбавляемый светом настольной лампы, играл с ним – прятал то одну, то другую стену, открывая вместо неё проход в старинный храм или тронный зал покинутого дворца, или панораму унылой пустыни обратной стороны луны, или бескрайний холодный космос, и звёзды – ни одной знакомой – равнодушно проносятся мимо…
Смутные тени шевелились рядом. Наверное, конечно, это были Милиас и Винтари, вполголоса по-центавриански ругавшиеся на отсыревшие дрова, никак не желавшие разгораться… Он не видел их лиц, не видел очертаний. Только смутные тени, только движение.
В какой-то момент движение вдруг оделось плотью. Из космической тьмы к нему вышел… отец. «Байрон…»
Андо не удивился. Он должен был однажды явиться к нему. Ведь он так ждал его, так звал… Это прекрасное, святое лицо склонилось над ним с безграничной тревогой и любовью, спутанные русые волосы почти коснулись лица… Андо протянул руки навстречу, обвил шею – видение не растворилось, ответило теплом, а не холодом космоса.
– Байрон…
Его горячие, сухие губы, потянувшиеся в приступе жажды к губам призрака, смазано скользнули по щеке, слепо ткнулись в ухо… Его волосы пахнут травами, дымом и дождём…
– Всё хорошо, малыш, тише, успокойся, - прорвался сквозь пелену голос Рикардо, - эк от тебя пышет-то… пожалуй, нам так и печки не надо… На вот, выпей… Держись, боец, первое ранение, у тебя ещё все подвиги впереди…
Прохладные капли стекали по подбородку Андо, он с трудом вспоминал, как глотать. «Отец… Не уходи… Не оставляй меня…»
Солнце выглянуло только через два дня. Ненадолго, они смогли лишь немного зарядить батареи переговорников, но этого хватило, чтоб узнать – уже тридцать… Больше половины…
– Надо думать уже над вывозом… Сколько можно их там держать? Становится всё более рискованно.
– Вывоз… хорошо сказано, а как? У нас что, есть какой-нибудь корабль, кроме всё той же «Асторини»? Или угнать советуете?
– Можно, конечно, и угнать… Но тут только по нахождении всего остального добра, и действовать молниеносно – или спланировать до мелочей, или взять нахрапом, второй попытки нам никто не даст. Риск слишком дорог… А при нашей, прости господи, связи и возможности координации…