– Отличный поворот сюжета!
– Лучше бы тебе тоже не говорить, мальчик мой, - Лаиса повернулась к Андо, - что тебе всё равно, что думают твои товарищи. Вы одно дело делаете, при чём такое, для которого даже тебя мало. Если вы будете подозревать друг друга чёрт знает в чём, это дракхам прямо лучший подарок. Нет ничего здорового, что тебя подозревают, видимо, в насылании кошмаров…
– Не насылании, а…
– А тебе плевать. Вроде, у нас тут три телепата, а скоро больше будет? Гуртом-то сможете разобраться? Тут вот Милиас мне рассказал, кстати, интересную историю, о том же Селижани. Об иллюзии, которую неизвестно, кто создал. Точно не Фальн, потому что нормал, и у него, как и у Селестины, опять же, не спросишь… Вам не интересно, что это было? По рассказу - чистая фантастика!
– Ну, строго говоря - а что мы знаем о способностях Стража не от самого Стража?
– Вообще, - мрачно подал голос Андо, - я б хотел, чтоб мы занялись обсуждением некоторой новой информации, а не меня.
– Это сны, просто сны, - терпеливо повторял Дэвид, когда на следующий день они прогуливались по окрестностям. На рассвете прибыли Адриана и Амина - страшно матерясь, потому что чуть не заблудились, жрецы показались только один раз, весьма… не при параде, удовольствовались новой иллюзией огромного пожертвования и намёками на высокородность Милиаса и Винтари (надо будет всё же озаботиться тем, чтоб стереть, на всякий случай, из их памяти появление двух молодых сумасбродов со странной компанией, которым приспичило посетить капище в неурочное время, если дурманящие вещества сами не позаботятся о том, чтоб эту информацию стереть), и больше пришельцев никто не беспокоил. Окрестности, конечно, были не столь живописны, как были бы весной, но Дэвиду вполне нравились и такими. И нравились бы ещё больше, если б не донельзя мрачный Винтари.
– Просто, ага. Просто огонь, смерть, Андо… Мы, центавриане, придаём большое значение снам, как ты знаешь.
– Мы, минбарцы, тоже. Но здесь, я считаю, нет причины для тревог. То есть, кошмары - это плохо… но в данном случае, увы, естественно. Да, Ада напугалась, напугала и вас. Её сложно винить - телепат не всегда может закрыться от такого, а она ещё ребёнок, она восприимчива… Но это не дурное предзнаменование, я уверен.
– Минбарская ложь во спасение, на редкость неуклюжая. Вовсе ты в этом не уверен.
– Зато я уверен в нас. В тебе, в Рикардо, во всех наших соратниках. Да, и в Андо тоже. Нас всех очень сблизило это дело, это место - хоть мы большей частью и не рядом, мы поддерживаем друг друга, думаем друг о друге, каждый из нас кому-то многим обязан, кто-то обязан ему. Андо это тоже должно касаться.
– Угу. Коснулось?
– А думаешь, нет? Когда человек отпускает контроль - во сне или в бреду, становятся видны его настоящие порывы… Он ищет тепла. Ты ведь видел это. По-твоему, живой человек может действительно стать оружием, функцией без чувств и потребностей? Как бы старательно он ни убеждал себя и других…
– Постой, откуда ТЫ об этом знаешь? Тебя при этом не было!
– Ты рассказал. Или Рикардо…
– Никто не рассказывал. С какой бы стати. Надо понимать, это ты тоже знаешь из снов?
– Может быть, и так. В конце концов, если Андо смог, как вы сказали, уничтожить дракха дистанционно, ментальным усилием - наверное, он может дистанционно коснуться чужого сознания не с разрушительными намерениями. Разве это плохо? Это в том числе опровергает его фантазию о себе как об оружии света, сокрушающем тьму и больше ничего. Он знает, что мы уже много сделали, что наша победа становится всё ближе. Что он будет делать после этого? Что ему делать, когда последователей Теней в нашей вселенной больше не останется? Страдать, чувствуя себя бесполезным, как стареющая, зарастающая дорога? Или учиться жить? Он имеет возможность видеть сейчас, что наша сила именно в команде, что мы все дороги друг другу - телепаты, люди, центавриане, мы скорбим, теряя, и счастливы, слыша, что те, за кого мы волновались, живы. И чем скорее он поймёт…
– То есть, ты собираешься выбить из него эту дурь?
– Естественно!
– Ну, герои простых путей не ищут…
Они почти дошли до небольшого озерца, виднеющегося в просвете деревьев, когда Винтари вдруг резко развернул Дэвида и повёл обратно.
– Ничего-ничего. Просто там Андо. С Адрианой. Как раз, видимо, учится жить. Ну, с не самых дурных параграфов, хочу заметить. В общем-то, всё правильно, мы в капище Ли. Хоть и нарн по религии, а чувствует такие вещи.
– Да, тут, надо сказать, я немного в сложном положении. Воспитание говорит мне, что недопустимо быть в доме бога и не поклониться ему, пусть это и бог иной религиозной традиции. Но учитывая традиции, связанные именно с этим божеством, и посвящённые ему обряды… Я не уверен, что могу…
– Ради Валена, Дэвид, давай всё же обсуждать Андо, переходить с тобой на такую специфическую тему я просто не готов.
На небольшой уютной лужайке за домиком, надёжно отгороженной от посторонних глаз раскидистыми кустами, на которых ещё кое-где виднелись засохшие бордовые соцветья, Лаиса и Рикардо собирали сканер. Дело было уникальным по серьёзности и ответственности - сканер существовал попросту в единственном экземпляре. Детали для него поодиночке, в течение полугода, выкрадывали или изготавливали инженеры, работавшие на предприятиях, входящих в сферу интереса дракхов, иногда с риском для жизни. Один из этих инженеров приложил и чертёж. Для надёжности не на обычном центарине, который дракхи неплохо знали, а на специфическом воровском жаргоне, который, что удачно, неплохо знала Лаиса. Лаиса за это могла поблагодарить ту разнообразную публику, среди которой прошли её детство и юность, о чём Рикардо жалел - так это о невозможности выяснить, откуда такие удивительные познания у инженеров. Если сканер собрать правильно - обнаружить бомбу в огромной разветвлённой шахте можно будет гораздо быстрее, с гораздо меньшими рисками и сложностями. Если собрать неправильно… главное будет понять это до того, как операция будет провалена.
– Я всё думаю об этой девушке, Селестине. Что-то меня дрожь пробрала от этой истории, что когда первый раз её слышала, что теперь… Каково это - остаться, зная, что умрёшь? Что у тебя осталось, самое большее, полчаса, пока вода доберётся до тебя… А потом она будет заполнять капкан, в котором ты оказался, и ты будешь карабкаться повыше, чтобы ещё немного подышать, и в то же время ждать, когда же уже всё закончится, потому что выхода - нет…
– Они не смогли выбрать, кому из них жить, и решили остаться оба. Логично, хотя это логичность отчаянья. Но думается, только так могут поступить люди, которые по-настоящему дороги друг другу.
– Я могу понять инженера, который не стал жертвовать собой, чтобы спастись могли они оба. Обречь себя на смерть очень тяжело. На войне ты хоть иллюзию шанса имеешь - может, убьют, а может, нет, возвращаются ведь люди с войны… Они ему были всё же посторонние, а у него семья, и то, что он старше - тоже не повод, возраст - это знания, опыт… Он тоже кому-то нужен был, от него кто-то зависел. А их понять сложнее. Осознавали ли они в полной мере, что делают? Что они действительно умрут? Сидели, разбирали механизм, потом сидели и просто ждали конца… Думаю - о чём они говорили, что вспоминали? И голова кругом… Она могла ведь обосновать, что спастись нужно именно ей - она телепатка, ценный агент. Но предпочла остаться с ним, чтоб он просто не умер в одиночестве. Он мог обосновать, что спастись должен именно он - он центаврианин, хотя бы поэтому инженер мог предпочесть взять его. Он вообще во всё это случайно ввязался, мог жить, сколько получится, ни о чём не помышляя, как сейчас живут миллионы, пока вы спасаете их задницы… Да, может быть, именно потому, что они молоды. Молодости свойственно безрассудство. Легче швырнуть свою жизнь широким жестом в огонь, во тьму, в любые жернова… Старые, мне кажется, меньше к такому склонны, хоть это и не логично, и не правильно. Тот, кто распробовал жизнь, ценит её больше.
– Вы, видно, любите жизнь, Лаиса. А всё же ввязались в это. А ведь могут убить. Ну, у вас и сейчас ещё есть возможность сойти с опасного пути… А позже может уже не быть.