Делиться на фрагменты я пока не собиралась. Это было что-то новенькое в моих приключениях — я даже испугаться как следует не успела, но оценила событие должным образом.
— Успокойся, юноша, — пробормотала я, — это не по твою, а по мою душу.
Водила вытаращился и уважительно притих. Явление из «хонды» троих людей в штатском не могло не произвести впечатления. Ну прям как в импортных молотилках про таинственные спецслужбы. Насмотрелись работнички. Три двери открылись одновременно. Из задних вылезли бугристые хлопцы в цивильных рубашечках. Аналогия с боевиками Рокота не проходила даже поверхностно. Те ребята в школе не учились, в лучшем случае посещали физкультуру. А эти если и не получили высшего образования, то, по крайней мере, пытались. Брезгливо глянули на нас с водилой и отвернулись. С переднего сиденья выбрался мой старый знакомец, подошел к нашей машинке и опасливо глянул вниз.
— Лидия Сергеевна, я вас предупреждал, что не надо со мной играть? Полюбуйтесь, вы чуть не упали.
Я впервые увидела майора СБУ Полипчука при дневном свете. Ошибиться невозможно. Во-первых, голос, во-вторых, выразительный нос, напоминающий обкусанную морковку. В-третьих, глаза в косматой чаще бровей — он высветил их ночью при свете зажигалки: угрюмые глаза гнома, стерегущего тайны своего леса...
Я не стала ничего говорить. Не пошла моя игра. Молча уставилась в лобовик, игнорируя представителей спецслужб. Хоть этим успокою свое надломленное самолюбие.
— Так и тянет вас, Лидия Сергеевна, на подвиги, — продолжал глумиться Полипчук. — Понимаем, вы себя не щадите. Между прочим, зря. Вы просто не осознаете своей роли в борьбе с преступностью. Да и женщина вы привлекательная. Но пожалейте хоть подругу! У нее красивое романтическое свидание на Рублева, двадцать шесть. Неужели вы хотите, чтобы мы враз лишили ее романтических эмоций и сделали больно?
Я перестала созерцать монолитную глыбу за дорогой и перевела презрительный взгляд на Полипчука. Избитый, примитивный трюк, а популярен в любом тысячелетии. Они ведь не умеют ничего другого. Слежка, шантаж, запугивание. Не проймет — физическое воздействие. Не проймет — физическое устранение. И не объяснишь, как это низко и подло. Кому, простите, объяснять?
— Хорошо, майор, — согласиласья. — Будь по-вашему, я возвращаюсь в город. Считайте, что ничего не было.
— Договорились, — кивнул майор. — На первый раз мы вас прощаем. На второй это будет сделать значительно труднее.
Он не устоял перед дешевой демонстрацией силы — подошел к самому краю обрыва и смачно плюнул вниз. Зачарованно проследил за полетом плевка и отправился к своему автомобилю.
У шофера на носу набухала здоровенная капля пота. Густела, провисала, наконец, преодолев поверхностное натяжение, громко шлепнулась на ширинку. Он очнулся.
— Ёксель-моксель...
— Не говори, дружок, влипли мы с тобой в историю, — подбросила я дров. — Давай-ка возвращаться. Только двигай без рывков, умаляю, и заднюю по ошибке не включи, а то будет у нас с тобой... логическое завершение.
Он довез меня до начала Народной, где разгульных заведений еще не было, а имелись лишь цветущие палисадники да несколько крохотных кафешек для публики со средним достатком.
Я отдала ему десять гривен, он не возражал. Был напуган до такой степени, что не стал требовать доплаты «за риск».
— Слушай, — прошептал он, складывая купюру, — а кто это был, а?
— Бандиты, — так же шепотом ответила я. — Работники ножа и доллара.
— Да ну, — он недоверчиво похмыкал, но на всякий случай поглядел по сторонам. — Не больно-то похожи. У них номер на машине знаешь какой — государственный... У всех местных «КР», а у этих — «КС» и цифирь блатная...
— Много ты понимаешь в бандюганах, — компетентно заметила я. — Эти — самые натуральные. Бабки отмывают. Настригут с конкретных лохов, вроде нас с тобой, забашляют «крыше» в Киеве, отстирают и балдеют потом на Канарах...
Он покосился на меня с испугом. Вторая капелька пота сползла по переносице и пристроилась на кончике.
— А ты у них... чего?
— А я у них приманка, — гордо объяснила я.
Через десять минут я сидела в уютном заведении под грибком и пыталась протолкнуть в себя какую-то еду. В стороне за газончиком проносились машины, но обилие зелени заглушало звуки. Это кафе было вполне подходящим местом для занятий аутотренингом. Десять столиков, грибочки, рядом бар с пристройкой для поваров — девочки в нарядных кружавчиках выносят заказы и раздают клиентам. Мне тоже принесли, объяснив, что этот гоголь-моголь — коронное блюдо заведения. Я оставила в покое коронное блюдо, пристроилась к трубочке с колой и начала анализировать сложившуюся ситуацию. Судя по всему, меня продолжали «пасти». Но зачем? Чтобы окончательно заинтриговать людей в «фантомасках»? Они же не слепые, видят, что я подвергаюсь усиленному контролю со стороны СБУ. И на что надеется майор Полипчук? Что те постараются меня выкрасть? А чекисты пойдут по следу и выведут чужаков на чистую воду? Бред собачий. А может, и не бред, если допустить, что других вариантов у Полипчука нет.