Паспорт есть, деньги найдутся; махну через горные кручи — и ищи Косичкину в поле...
— Молодой человек, вы мне не поможете?
Парень в парусиновой панаме с заклепочками оторвался от важного дела — он скрупулезно пересчитывал волны, вычленяя, видимо, девятую, которая по внешним признакам отличается от предыдущих, и с интересом глянул на плывущую по песку особу. По такому торжественному случаю я распустила волосы, рассортировала их по плечам, а на губы налепила чуть дрожащую улыбку.
— Конечно, в чем вопрос... А что бы вы хотели?
«Ботаник», — с облегчением подумала я. На носу у парня красовались огромные, облезлые, в старомодной оправе «канцелярские» очки.
Я призывно облизала губы. Хотя столь отъявленные площадные жесты некоторых представителей «ботанической» среды могут отвергнуть.
— У вас есть несколько минут свободного времени?
— Только для вас... — Не такой уж он и ботаник, с сомнением подумала я. Уж больно репа расплылась. У допрашивающего меня молодого человека в загородном доме на носу также красовались очки. Но парень был хоть куда.
— Видите ли, в чем дело, молодой человек, — скромно начала я. — У меня очень ревнивый муж. Он грузин из Гурджаани — есть такой городок на востоке Грузии. Он приревновал меня ночью к официанту в баре «Под штурвалом», сильно избил и наклюкался, как скотина. Урод несчастный. Понимаете, я уверена, что он спит у своих дружков, но не могу избавиться от наваждения, что он бродит где-то по городу и норовит со мной разделаться. Я хочу уехать в Форос. Вы мне не поможете? Я могла бы обратиться к кому-нибудь другому, но у вас такие серьезные мускулы...
Мужиков надо периодически хвалить. Даже если у них не мускулы, а разлохмаченная бельевая веревка.
Молодой человек отрывисто сглотнул.
— А делать-то чего надо?
— Сущий пустяк. Вы одолжите на несколько минут свою панамку, покрепче меня обнимите и станьте моим проводником ориентировочно до конца пляжной линии...
Это было заманчивое предложение. Устоять невозможно, особенно когда беззащитная женщина с надеждой взирает на ваши не очень мощные плечи, а муж-грузин где-то дрыхнет.
— Пойдемте, женщина, — решился мой новый рыцарь. Он протянул мне свою панамку, которую я немедленно натянула на глаза, и обнял так, что кости затрещали...
Я не ощущала ни брезгливости, ни отвращения. Только страх. Он тискал меня и облизывал мой висок, пока мы медленно смещались вдоль береговой полосы. В меру сил я тоже бормотала какие-то глупости, даже пыталась обнять его за потную спину, когда глаза случайных отдыхающих, как мне казалось, подозрительно нас рассматривали. Мы миновали санаторные пляжи, прошли бунгало, на которое я старательно не смотрела, первые каменные россыпи. Здесь я собралась отделаться от «проводника», но это оказалось непросто.
— Спасибо вам, молодой человек, — вежливо поблагодарила я. Предчувствуя скорую разлуку, он вцепился в меня, как в свою собственность. Забрался под майку, погладил мои мурашки. Он думал, что я тут же разомлею.
— Зайдем за скалу, детка, ты же не будешь упрямиться... — Он подтолкнул меня к увесистой каменной глыбе, перегородившей пляж.
— А ты ничего не хочешь надеть? — поинтересовалась я, переходя на «ты».
Очкарик несколько сконфузился.
— Да знаешь, детка, как-то не подумал. Ну ничего, мы сделаем это нетрадиционно. Ты умеешь?
Мог бы и не спрашивать, дурачок. При живом-то муже-грузине — и не уметь?
Он завлек меня за скалу, где без церемоний приступил к делу.
— Подожди, — попросила я, — у меня в сумочке, кажется, остался один.
Он сразу поверил, что я таскаю с собой изделия из натурального гипоаллергенного латекса! И нехотя меня выпустил. Но ручонки далеко не убрал. Мог схватить при неверном движении. Я забралась в сумочку и достала пистолет. Очкарик аж отпрыгнул.
— Ты что, охренела?
— Слушай, я правда не хочу. Ты понял? Ну не тянет сегодня! Ночка трудная была. И жить осталось — до понедельника. Обманула я тебя. Давай по-доброму расстанемся.