Сладкие спазмы никак не желали утихать. Ее тело все еще хранило восхитительные, до мурашек, воспоминания о твердой, горячей плоти внутри. Его жадных движений и поцелуев укусов. Как никогда сильно хотелось засунуть руку между ног и погладить себя. Пусть это будут пальцы, но терпеть голодную пустоту внутри выше ее сил!
Иллин зажмурилась и помотала головой. Боги, о чем она думает?! Амулет Ютаи не только берег ее от чужой похоти, но и требовал от своей хозяйки стальной выдержки. Если она добровольно и без чужого навета даст волю рукам — защита пропадет.
Собравшись с силами, Иллин потянулась за платьем. Во всем виноват этот ненормальный сон. Как следует встряхнувшись, она на скорую руку привела себя в порядок и застелила постель. В доме было тихо. Иногда из-за дверей доносился храп или скрип кровати под тяжелым телом. Но больше ничто не выдавало присутствие за дверями людей. А вот в кухне ее поджидал неожиданный сюрприз.
Добрая Грета решила ей помочь и не оставила за собой посуды. Но кроме того за столом, безвольно растянувшись почти по всей его поверхности как-то боком полулежала Габриель. Услышав ее шаги девушка оторвала голову от столешницы. Кое-как приколотый чепчик болтался на одной заколке, а взлохмаченные золотые кудряшки торчали дыбом.
— Ли-и-инка-а-а, — прохрипела измятая красавица, — пи-и-ить…
И девушка рухнула обратно. Порванное платье совсем сползло, обнажая круглые плечики. Пить так пить. Иллин заварила ромашки с мятой, добавила туда добрую ложку меда и чуть-чуть специй. Процедила полученное варево в чашку и водрузила перед изнемогающей Габриэль. Та жадно уцепилась за посудину и сделала пару торопливых глотков.
— М-м-м, — блаженно застонала Габи и опять сунула носик в чашку, — еще!
Она сделала еще. Пока девушка приходила в себя, Иллин присела напротив.
— Тяжко? — участливо спросила она.
— Хорошо, дурочка! — промычала Габи. — Меня так не трахали лет с четырнадцати. Я тогда еще на вольных хлебах была. Ну, ты знаешь.
Иллин знала. Семь лет назад юная, но уже опытная шлюшка жила в столице. Однажды ее схватила стража. Трое крепких парней. Смеясь и очень подробно жестикулируя, Габи в подробностях рассказывала краснеющей Иллин, как всю ночь они развлекались в подсобке городской тюрьмы. И как утром она, едва собрав ноги в кучу, выкрала ключи, вместе с их кошельками и сбежала. И вот знаменитых стражников, таки заткнули за пояс наемники.
— Джек, их главарь, просто зверь, — мечтательно продолжила Габи. — А член у него — пальцами не обхватить, такая дубинка! Жаль, что как надо он меня отымел лишь разок, в начале. Потом только в рот.
Иллин сочувствующе кивнула, делая себе заметку что кружку после Габи надо вымыть получше. Девушка тем временем совсем взбодрилась и теперь внимательно смотрела на Иллин, согревая недопитую чашку в ладонях.
— Вот что, крошка. За вкусный чаек, так и быть, бесплатный совет. Долго я наблюдала за вашей возней и вот что скажу — Йозеф тебе не пара. Мне, конечно, все равно, но его интересует исключительно твоя целочка. Сечешь?
Иллин задохнулась от возмущения. Такого поворота она не ждала.
— Тебе какое дело?!
— Не пыжся. Повторюсь — мне все равно. Да вот только он пока тебя окучивает, не забывает потрахивать старушку Шайну…
Щеки так и обожгло. Это было подло! С присущей ей убийственной правдивостью Габи ударила по самому больному месту. Ухмыльнувшись, девушка оставила чашку и подсела к ней. В фальшивом сочувствии обняла за плечи.
— Сердцу не прикажешь, да крошка? — проворковала она. — Ты еще слишком наивна и думаешь, что стоит вам обменяться клятвами, как он тут же исправится. Нет, детка! Йозеф тот еще кобель, а в тебе только и богатства, что никому не нужная невинность. Он трахнет тебя на сеновале и выкинет. Мальчику нужна женщина, детка, а ты — недоразумение, которое не умеет за собой следить. Посмотри-ка, ты даже не додумалась замазать на теле синяки…
— К-какие синяки? — тупо переспросила Иллин.
— Вот эти, — холеный пальчик ткнул ее между шеей и левым плечом, — хм, странные. Похожи на отпечатки зубов. С псиной покувыркалась от недотраха?
Иллин чуть не свалилась с лавки. Вскочив на ноги, она потуже затянула ворот и отбежала в другой конец кухни.
— Мои дела с Йозефом тебя не касаются, — пробормотала она.
— Меня они будут касаться, когда я стану владелицей этого гадюшника и, наконец, сделаю из него приличное заведение, — улыбка на ангельском личике была поистине дьявольской. — Из тебя ничего так уборщица, и, возможно, я исключительно от чистого сердца оставлю за тобой местечко, но… — тут Габриель сделала эффектную паузу, — … но лучше убирайся-ка ты в город и найди нормального мужика. Затащи его под венец и нарожай кучу сопливых детишек. Спокойного дня, крошка.