По словам Файльбёка, он зашел к Джо ближе к вечеру, раны были перевязаны полотенцами.
– В общем-то, – успокоил он, – раны не очень серьезные, несколько порезов. Только две колотые, на ноге, может, опасны, потому что глубокие.
Файльбёк у нас отвечал за медицинское обслуживание. Он умел по всем правилам накладывать повязки. Медикаменты он доставал через знакомого аптекаря.
– Я советовал Джоу обратиться к врачу, – продолжал он, – тогда бы сербов ветром сдуло, но он не хочет.
– Нет, – сказал Нижайший, – это ни к чему. Сами справимся. Не такие уж мы чайники. Я было хотел завести в своей конуре пистолет, но передумал. У нас есть оружие посильнее.
– Вот именно, – подхватил бригадир. – Это сейчас важнее. За Инженера отомстить еще успеем.
– Только без спешки, – предупредил Нижайший, – Через две недели я смогу распоряжаться своим наследством. Вот тогда пусть здесь все сгорит дотла.
Он протянул руку к полке над кроватью и достал оттуда конверт. В нем было письмо из муниципальной управы Зеевальхена. Нижайшему предлагалось получить от судебной опеки право наследования. К письму была приложена и бумага из районного суда.
– Все, что имею, – сказал Нижайший, – принадлежит Движению. Через два месяца мы разбогатеем.
Потом мы выпили пива и сварили для Нижайшего кофе.
Когда уходили, он попросил нас захватить какой-то чемоданчик и хорошенько его припрятать.
– Только не в квартире, – уточнил он. – И не в Раппоттенштайне. Там несколько книг, дискет и рукописей. Они для меня важны. Особенно – изложение «Книги ста глав».
Чемодан взял Файльбёк. Он сказал:
– В подвале дома, где живут мои родители, у них свой шкаф. Там места много.
В тот день пожар на Гюртеле был для нас делом решенным. На встречах в Раппоттенштайне мы только и говорили о том, как провести эту акцию. Файльбёк не особо активничал. Он все еще мечтал о нападении на турок. Но настаивать на этом перестал. На панихидах все сводилось к одной теме – мести за Джоу.
Мы перебрали много вариантов. И все сходились в одном: Нижайший не должен подвергаться опасности. Но поскольку он сам жил в конце коридора, масштабная акция могла бы перекрыть ему все пути. Стало быть, ему надо находиться вне дома и иметь безупречное алиби. Решение было найдено. Пожар на Гюртеле случится в тот день, когда Нижайший будет продавать родительский дом в Литцльберге на Аттерзее. Он показывал нам фотографию дома. Дом был достаточно велик, но для наших сходок совершенно не годился. Подъездной дорогой пользовались соседи: архитектор из Линца и университетский профессор из Вены, они могли видеть всякого, кто заходит в дом. Кроме того, в стене, обращенной в сторону озера, огромное окно, через которое всем проезжавшим вдоль берега прекрасно видно, что делается внутри. Нижайший мог бы поселиться в доме через два года после смерти матери, но он от этого отказался. Второй ключ он отдал не архитектору, который усиленно предлагал свои услуги, а одному крестьянину, с чьими детьми дружил в нежном возрасте. Крестьянин раз в два месяца присылал ему открытку с подробным перечнем объектов, которые он починил или покрасил. Дачники могли пользоваться участком и лодочным причалом. При случае он даже пускал их в дом. Однажды Нижайший прочитал нам фразу из письма крестьянина: «Нижний сортир уплотнил взад». И теперь, когда Пузырь громко портил воздух, что он делал с особым вдохновением, Панда говорил ему: «У тебя надо нижний сортир уплотнить взад».
В своем решении продать дом Нижайший был непоколебим. Он попросил меня посодействовать в этом, так как я уже приобрел кое-какой опыт продажи квартир. Я присоветовал ему обратиться в одно венское агентство. Едва успели мы представить описание объекта недвижимости и несколько фотографий, как уже объявились первые покупатели, среди них – тот самый крестьянин, университетский профессор и архитектор. Не иначе как представитель агентства в срочном порядке выехал осматривать дом. Нижайший с удовольствием продал бы его крестьянину, но у того не хватало денег. Сосед-профессор хотел поселить рядом своих дочерей. На этот счет Нижайший сказал так:
– Семейная жизнь была для него случайной помехой. Раньше он наезжал туда один, чтобы писать книги. В его продовольственной корзине были только бананы и шоколад. Через пять дней снова шел в магазин, и опять – бананы и шоколад. Как только заявлялись домочадцы, он исчезал.
В конце концов денег не хватило и у профессора. Архитектор же, наоборот, уведомил агентство, что готов предложить больше, чем все другие заинтересованные лица. Но ему Нижайший, несмотря на все уговоры агентства, не хотел продавать ни при каких условиях. Я посоветовал: