Несмотря на ранение, последний из рекрутов был в наиболее выигрышной ситуации, потому как взирал на все эти безобразия со стороны, находясь на излечении. Специально из-за него, из Обережной привезли бабку Любаву, чтобы излечила как полагается и скоренько на ноги поставила. Раненный шел на поправку, вот только настроение его от того, не улучшалось, а совсем даже наоборот, потому как житье у всех четверых было одно и он видел как достается парням. С другой стороны никто не обещал, что жизнь будет сладкая и беззаботная.
Все. Пора и честь знать. Сколько там будет гулять воевода неизвестно, но к его прибытию десяток должен быть в крепости. А долго ему гулять никак не получится ить заместитель в женихах, а ему после свадьбы с молодой бы помиловаться, как оно издревле заведено. Так что, как только приличия соблюдутся, сразу подастся в крепость, где сейчас за главного один из сотников.
— Опять ты, Тихоня.
— Тетка Беляна, я ить никакой работы не погнушаюсь.
— Знаю. Есть будешь?
— Не за подачкой я пришел.
— Да ведаю я, ведаю. Стало быть, будь гостем и садись за стол. И неча брови хмурить иль обидеть хозяйку возжелал?
— Никого я обижать не хочу, тетка Беляна, да только какой я гость…
— А то не тебе решать, — строго отрезала женщина, — коли назвала тебя гостем, то и веди себя как подобает.
Виктор глянул на молоденького паренька и что-то шевельнулось в памяти. Тот стоял скособочившись на левый бок, а за спиной обозначился горб, видно что когда то телом парень был ладен, а лик и сейчас пригожий. Добрый должен был получиться муж, да только не повезло парню, то что увечье его не от рождения было прекрасно видно любому.
— Беляна. Что за добрый молодец? — Так чтобы не услышал парень, перед которым улыбчивая деваха уже расставляла миску с кашей и кружку с квасом, спросил Виктор.
— Тихоня. Из вольных, в лесной деревеньке жил. В тот год, ну когда… Его деревом придавило.
— А-а, помню. Его тогда бабка Любава вместе с твоим Гораздом пользовала.
— Он и есть.
— А чего он тут-то?
— Работу ищет. Уж в третий раз приходит.
— Так взяла бы. Парень-то хороший и видно что работящий, а главное эвон видно что голоден, но даром питаться не желает. Или я чего не ведаю?
— Все верно, Добролюб, да только какой из него работник. Силы в нем нет никакой, увечный.
— Я слышал, горбуны силой владеют невероятной, Отец небесный будто их одаривает, взамен увечья.
— Слышала я об этом, но то коли с рождения, а тут эвон, хворый он. В отчем доме-то помогал как мог, да только из сил выбивается быстро, и толку от него меньше чем от деда дряхлого.
— Нешто родители хлебом попрекнули?
— Сам не восхотел оставаться нахлебником. Да эвон, отец его заявился, опять станет уговаривать вернуться, — кивнула женщина в открытое окно, через которое были видны ворота, где и впрямь появился какой-то крестьянин. — Я бы взяла его, да ить не я хозяйка, тебе решать. — Показалось или и впрямь с надеждой спросила. Нет, не показалось, вон и взгляд умоляющий, женское сердце оно такое.
— Иди Беляна.
Виктор продолжая завтрак наблюдал за тем как к пареньку подошел крестьянин и стал что-то втолковывать, но парень набычившись упрямо мотал головой и только забрасывал в рот кашу, полными ложками. Видно, что не от жадности, просто понимает, что коли есть возможность нужно поесть, но и вести беседу с отцом при посторонних не желает, а чем беседа закончится было ясно, уйдет крестьянин ни с чем. Волков и сам не знал отчего проникся симпатией к Тихоне, может потому что и сам был калекой. Нет, лицо его тут ни причем, увечной была его душа, так что хотя травмы их и разные, оба они инвалиды.
— Парень, я слышал, ты работу ищешь? — опускаясь напротив, спросил Виктор.
— Ищу, — буркнул Тихоня, но в глазах сверкнула надежда.
— А что умеешь?
— Я за любую работу возьмусь, чего не знаю, постигну быстро.
— И за женскую, возьмешься?
— Сказываю же, за любую.
— Дом прибрать, мужиков обстирать, снедь сготовить, раненных обиходить, а случись тяжелые, так и ходить за ними как за детьми малыми?
— В свой отряд сватаешь? — Аж глазки засверкали.
— Ну не на это же подворье, тут Беляна хозяйка, я только в память о прошлом, почетный гость. В Обережную поедем.