— Сомневаешься, станут ли покупать? Станут, не сомневайся, им этот инструмент настолько облегчит работу, что они в двое от прежнего делать сой товар начнут. В первую очередь предложишь тот товар оружейникам, им он собо надобен, а там уж само покатится. Только приедешь на постоялый двор, тебя Богдан обучит с ним обращаться, чтобы ты показал мастерам как оно работает, а там уж с руками начнут отрывать. Товар такой, что сам себя продавать будет.
— Если все так просто, то отчего же тогда самому не начать продавать, если товар сам себя продает, то и ты с тем управишься. Сам делаешь, сам цену назначаешь и прибытком ни с кем делиться не нужно.
— Тут дело такое, что лучше бы поделиться, но чтобы никто знать не знал, откуда берется тот инструмент. Скажем откуда-нибудь из заграницы. Может статься такое, что как только узнают, что это моя мастерская приносит такую прибыль, то хозяин у мастерской поменяется, а все мои людишки в кабале окажутся.
— Это какая же такая прибыль должна получаться?
— Я прикидываю так, что на том буду зарабатывать эдак тысячу в месяц.
— Тысячу!
— Чуешь чем пахнет?
— А сколько я получу?
— Думаю продавать тот инструмент по стошестьдесят рублей, с учетом того, что будут получать работники и стоимости материала и таможенных пошлин, думаю мне будет оставаться рублей стопятьдесят чистой прибыли, а ты сможешь продавать тот товар рублей эдак по сто девяноста или двести, тут уж от твоих талантов будет зависеть. В месяц мы сможем изготавливать тех инструментов семь или десять наборов, так что твоя доля составит…
— Я чай считать умею, — отмахнулся купец. — Получается я должен буду тот товар как бы протащить через границу, якобы его не местные мастера ладили?
— Именно.
— Тогда обойдемся просто тем, что я скажу что такого в Брячиславии никто не делает, этого будет достаточно. Никто особо интересоваться не станет.
— Ой ли?
— Вот скажи, ты со своими парнями изловил несколько ватаг контрабандистов, погладили тебя за то по головке?
— Похвалили и даже премию какую уплатили, вот только больше мы этим делом не пробавляемся, пограничную стражу на то создали.
— А теперь ни одной ватаги не возьмут, если только кто дурью маяться не станет. Контрабандный товар они ить дешевле идет, это одно, другое есть такой, что в иные государства продавать нельзя, например в Гульдии строго-настрого запрещено продавать заграницу селитру и порох, согласно указа короля их скупает казна, причем по установленным ценам, даже сами гульды могут купить себе только в казенных арсеналах и в небольшом количестве. Но у нас гульдский порох продается и все то знают. Эвон и твои пистоли и оружие твоих ватажников тоже тем порохом стреляют, причем не просто гульдским, а лучшим, из Берзеньша. Это только пример, но есть и иное.
— Выходит, контрабандисты для казны выгодны?
— Те кто дурью не маются и пользу приносят, да. А вот кто только деньгу зашибает и о пользе княжества не печется, очень даже излавливаются.
— Ладно. Но сталь нужно будет закупать в Сальджакской империи. Я вызнал, что самую лучшую варят именно там, она-то нам и нужна и желательно отлитая уже в форме прутов.
— Это просто, не так быстро, но просто. Сделаю заказ, изготовят и ввезем.
— Тогда и это бы тишком.
— И это сделаем. Даром что ли, я у тебя холопов Истомы отжимаю. Есть там человечек, может указать к кому обратиться в Астрани.
— Это что же контрабандисты с холопами дела делали?
— Нет, с ними только сами купцы дела делают, иначе те не согласны, тут ить свои законы. Но купец сам не ездит, обязательно с кем-то, а одного посвящать во все свои дела опасно, а ну как кто прознает и человечка прихватит, как ты к примеру.
— Так Любим только с ватажниками дела имел?
— И ни с кем более, дальше только то, что всем ведомо, вот тут он знал многое, как и то, какой товар тишком прибыл, а какой открыто, но через кого не ведал.
— А у тебя со Струком кто общался?
— То пустое.
— Хоть жив?
— Жив. Чего верного человека жизни лишать, случись, так ты ить к воеводе доносы строчить не станешь, сам мне шею свернешь, кабы кто иной, так и отпели бы уж, а так, сгодится еще.
— Не заяц?
— Я не Истома, из ума еще не выжил, привязывать к такому делу того, кто у меня за правую руку. Ить случись, я не моргнув избавлюсь от того человечка, а Истома долго репу чесал бы, ить без ножа себя зарезать.
— Ну тогда уговорились, — Виктор решил прекратить неприятную тему для купца. — Только деревенька та, пусть пока за тобой будет.
— Пусть, — согласился купец.