– И мне тогда знатно прилетело от твоих каблуков, вишь? – пожаловался с дивана Карась, указав пальцем на бровь. – Чудом сережку не зацепила, а то порвала бы всё на хрен.
– Ничего. Тебя бы Фурка успокоила!
– Да ладно! Было и было! – почти весело заключила Сусанна.
– А помните, как мы кутили в ресторане на воде и перевернули его? – подал голос Червяк. – Вовка тогда в одном полотенце щеголял. Оно под водой спáло, а караси, что разводили в том пруду, приняли его шарик за блесну, и как давай охотиться за ним! – он рассмеялся, вспомнив, как тогда Вовку покусали за его причиндалы благодаря интимному пирсингу. С тех пор Вовка и стал Карасем.
– Смейся, смейся, – пробухтел он и ткнул его локтем в бок.
По радио заиграли техасские бородачи, и Стикс прибавил громкость.
– Интересно, что стало с тем парнем? – задумчиво проговорила Фурия.
– Он теперь мой личный водитель.
– Да ладно! – она аж присела и заглянула Сусанне в лицо. – Дела! И как так получилось?
– Ну, я сказала папаше, что ему надо помочь. Типа, скоро выборы и бла-бла-бла. Ведь из-за меня вся заваруха началась.
– Якобы, – поправила Фурия.
– И он не придумал ничего умнее, как приставить его моим водителем.
– И тот согласился?! – Червяк даже телефон отложил. Сусанна пожала плечами:
– Говорит, хорошо платят.
– Так я тоже могу быть твоим водителем! Ты закинь отцу удочку, пусть имеет в виду! – он подмигнул змеиным глазом контактной линзы ее отражению в зеркале, перевернулся и закинул ноги на спинку. И устроил целую потасовку с берцами Карася за удобное место.
– И как? Справляется? – поинтересовалась Гарпия.
– Сегодня первый день. Пока рано судить. Ему только гипс с ноги сняли. Разговорчивый больно. Но довез быстро, надо отдать должное. По каким-то «козьим тропам».
Сусанна погрузилась в воспоминания их разговора о той женщине на остановке с детьми и пакетом. А ведь он в чем-то прав. Она действительно никогда не была за чертой… да даже не то что бедности – за чертой среднего достатка. И перед ней никогда не стоял выбор: работать ради денег или по зову сердца. Да она и не работала никогда. А впрочем, чтобы иметь выбор, нужно иметь для этого время…
Вскоре сестры сняли афрокосы, как следует промыли и прочесали Сусанне волосы и принялись вплетать черные с красным зи-зи. От Стикса вышел парень с обмотанной икрой, а за ним и сам мастер. Короткие синие дреды были собраны в хвост на макушке, и его голова напоминала ананас. Под распахнутой рубашкой с черной майки показывал всем язык Кейт Флинт. Низкая мотня на красных джинсах не давала сделать нормальный шаг, зато «Гриндерсы» ступали мощно и тяжело. Он перекинулся несколькими словами с девчонками, а потом вместе с парнями ушел. Оказывается, они ждали его. Общение с тату-мастером навеяло на Гарпию воспоминания.
– Слу-у-ушайте! Я недавно видела пацика с такой наикрутейшей татухой, ну просто закачаешься! – сказала она, когда парни свалили.
Обычно, когда Гарпия видела что-то крутое, она непременно делала то же самое у себя. Так появились «туннели» в ушах, дреды с ниточками, завязочками, перышками, ракушечками и прочим хламом. Сусанна покосилась на нее. Казалось, ей уже некуда набивать новые тату: шея, руки, ноги – все видимые участки кожи были забиты. Она завязала узелок на косичке и стала показывать на себе:
– У него была татуха вот здесь, на шее сбоку, и немного рисунка выходило на контур лица. Изображение я разглядеть не смогла: то ли паутина, то ли что-то в этом роде. Но смотрелось просто отпадно!
– Ты шею свою видела, мать? Там уже точку негде поставить, – прокомментировала Сусанна.
– Да знаю, – она повертела головой, разглядывая в зеркало свою шею. – Вот бы еще одну иметь!
– У тебя же есть. Девственно чистая. У твоего Валентина.
– Вениамина, – поправила Гарпия сестру. – Не, ты что! Он никогда на такое не подпишется! Он вообще не любитель всех этих фриковых приколов.
– Не любитель?! Я бы сказала ярый противник!