Гордон мгновенно поднялся с места и с легким смешком схватил ее запястье и с такой силой сжал, что лицо Дженнифер побелело от боли.
— Держись подальше от Марка.
Она побагровела от ярости. Лицо искривила гримаса злости.
— Убери руки, негодяй! Не смей прикасаться ко мне! С меня достаточно. Я не могу открыть тебе всей правды, иначе ты бы очень пожалел о своих словах. Но, появляясь вместе с Марком, я оказываю услугу в первую очередь ему и его семье.
— Чтобы никто не догадался, что Марк — гей?
Неожиданный поворот в их разговоре выбил почву из-под ног Дженнифер. Она охнула и прижала ладони к щекам, понимая, что тайна ее друга раскрыта.
— Так ты знаешь?
— Конечно, знаю. Я ведь не слепой. А сегодня еще раз убедился в этом.
— Если тебе все известно, — ответила она, беря себя в руки, — тогда мне не понятна твоя реакция. Ведь ясно же, что я никогда не смогу выйти за Марка замуж, несмотря на все его богатство.
— А разве это для тебя препятствие? Ты можешь стать членом уважаемой семьи, получив в придачу хорошее состояние, расплатиться с долгами, — с нажимом произнес он. — При чем здесь муж-гей?
Дженнифер заткнула уши пальцами.
— Замолчи сейчас же! Ничего не желаю слышать!
Но Гордон силой заставил ее опустить руки.
— Нет, тебе придется выслушать меня. Что же касается предложения, которое мой друг так необдуманно сделал тебе…
— Да он шутил! — перебила его Дженнифер. — Неужели ты принял его слова всерьез? Тем более что он был пьян.
— Нет, к сожалению, не шутил. И тебе это известно так же хорошо, как и мне. Если ты и дальше будешь появляться с ним на людях, вам придется пожениться. В каждом обществе свои правила и законы, и никому не удастся сломать систему, просуществовавшую многие годы. Марк — человек слова, да и родители его давно мечтают о невестке. Так что очень скоро ты можешь стать миссис Дженнифер Фарроу — респектабельной дамой, перед которой откроются неограниченные возможности. Но возникнет одна небольшая проблема: тебе придется сидеть с Марком на сексуальной диете, и с твоим редким темпераментом, с твоей страстностью, ты непременно заведешь себе любовника. Что же будет дальше? Семья Фарроу станет всеобщим посмешищем — в обществе любят посудачить о таких вещах.
— Ты сам не знаешь, что говоришь!
— Знаю. Я лишь нарисовал картину твоей будущей счастливой жизни.
— Достаточно, я наслушалась! Если желаешь строить беспочвенные догадки, это твое дело. Я только удивляюсь, как могла довериться тебе, быть с тобой…
Невольные слезы брызнули из глаз, покатились по щекам при воспоминании о том, кем был для нее этот мужчина, и о страданиях, которые он намеренно причиняет ей. Дженнифер опустила голову, иначе заметила бы мрачное выражение лица Гордона.
— Т-тебе, — продолжила она, запинаясь, — не придется выставлять меня за дверь. Я сама уйду, но запомни: ты мне не нужен и я больше не хочу тебя!
Гордон отвел глаза, чувствуя, что эти слова глубоко ранили его, хотя он не желал даже себе признаваться в этом. Он не переставал думать об унизительной ситуации, в которую сознательно поставил Дженнифер. И все для того, чтобы убедиться в ее реакции, понять, чего же она хочет от жизни, как планирует поступить.
— Если ты беспокоишься насчет денег, — заговорил он, заставляя себя продолжить этот фарс, — так не волнуйся, никаких проблем. Сколько нужно, чтобы ты оставила Марка в покое?
Дженнифер ощутила, как что-то стягивает ей горло наподобие петли, как все больше не хватает воздуха. Собрав последние силы, она глубоко вздохнула, словно пытаясь разорвать удавку.
— Мне жаль тебя, Гордон. Ты не веришь в человеческие чувства, полагая, что в этом мире все делается ради денег. Продолжай жить своей жизнью. Желаю тебе удачи!
5
Говорят, что время излечивает все раны. Когда Дженнифер каждое утро вставала и шла на работу в библиотеку, старое изречение казалось ей досужим вымыслом. Ее сердце не ощущало себя исцеленным. Ни на минуту, с момента последней встречи с Гордоном. Прошло уже две недели, а она так и не оправилась от нанесенного ей оскорбления. Возможно, потому, что была уверена: Гордон — единственный мужчина, пробудивший ее чувства, мужчина, которого она ждала всю жизнь.
На работе Дженнифер еще пыталась держаться, как обычно, — уверенно и непринужденно, ибо гордость не позволяла ей выказывать обиду и разочарование. Но вечером она закрывалась в спальне и сидела, безучастно глядя в одну точку.
Мир уже был не таким, как раньше. Он окрасился в серые тона. Даже солнце не желало больше сверкать жизнерадостно, а тени ложились на землю мрачные и холодные. Пустота и унылое однообразие воцарились в ее жизни. Дженнифер словно потеряла цель своего существования. Она уже больше не верила никому и ощущала себя так, будто идет по туго натянутому канату, с которого непременно сорвется и погибнет, если что-то или кто-то не придет ей на помощь. Но самым худшим было то, что в памяти остался его запах, вкус его губ.