— Красивая и верная своему слову. Все остальное меня не интересует.
— Я могу не понравиться твоим друзьям, отцу, наконец.
— Очень скоро мы посмотрим, так ли это.
7
Итак, она стала миссис Гордон Эванс.
Всю неделю до свадьбы Дженнифер жила в одной из гостевых комнат роскошного особняка Гордона и спала одна. На этом настоял будущий муж.
Он возил ее по лучшим магазинам Мобила, покупал ей изысканное белье, смелого покроя ночные сорочки, элегантные костюмы и платья, сумочки, приятно пахнущие кожей, и туфли, сидящие на ее изящной ножке так, как если бы были сшиты на заказ.
Дом радушно встретил Дженнифер. Что-то было в нем такое, что наполняло ее ощущением комфорта и покоя. Она даже сравнивала поместье со старым добрым другом, который не предъявляет к тебе никаких требований, никаких претензий. Дом был выкрашен в нежный розовый цвет. В нем было два этажа, не считая надстроек, а также балконов и террас, которые опоясывали его со всех четырех сторон. Его внушительные размеры не испугали Дженнифер, наоборот, среди всего этого величия и грандиозности она чувствовала себя защищенной.
Комнаты были просторными, с высокими лепными потолками. Мебель представляла собой смесь антиквариата и современных предметов, что заметно снижало официальную торжественность жилища. Холл первого этажа переходил в просторный зал, в дальнем конце которого были застекленные двери. Справа вверх уходила изогнутая лестница с перилами из красного дерева. Через застекленные двери зала можно было попасть в галерею с каменным полом, из нее — к плавательному бассейну. За ним раскинулся пейзажный парк наподобие тех, какие так любят англичане.
Плавательный бассейн был небольшой. Зато по его краям росли невысокие пальмы, придавая этому месту очаровательный тропический колорит.
Конечно, при доме содержали слуг, повара и шофера, но услугами последнего Гордон пользовался лишь в крайнем случае. Ему нравилось самому вести машину, нравилось слышать тихий рокот мотора, нравилось вписываться в крутые повороты дорог. Ему было свойственно управлять. Считать ли это преимуществом или недостатком, он не знал, да ему было все равно. Но в одном он был уверен: завтра состоится его свадьба с Дженнифер, и в глубине души, как ни странно, он надеялся, что это будет не фарсом.
На Дженнифер было платье из белого шифона с открытой спиной, спереди расшитое сложным узором из переплетающихся жемчужных цветов и листьев. Выбирал, конечно, Гордон. И естественно, он не сказал ей, сколько оно стоит. Дело было не в деньгах, как очень хотелось верить Дженнифер. А в заботе и уважении. В каждом его поступке, в каждом его слове ей хотелось видеть именно их.
Одержимая желанием выглядеть как можно лучше, Дженнифер провела больше часа перед зеркалом, укладывая волосы. Но, в конце концов, распустила их по плечам. Правда, покрой платья требовал куда более сложной прически, но распущенные волосы придавали ей юный и наивный вид.
Прием по случаю свадьбы проходил в доме Гордона, и приглашенных было довольно много. Дженнифер стояла рядом с мужем в холле и приветствовала гостей. Она нервничала, в голове мелькали, путаясь, имена и лица. От дежурной улыбки устали губы. Она повторяла и повторяла без конца одни и те же вежливые фразы, и, в конце концов, они стали казаться ей просто бессмысленными.
В отличие от нее все собравшиеся чувствовали себя непринужденно. Гости переходили от одной группы к другой, с кем-то их связывали дружеские отношения, с кем-то объединяли общие интересы. Дженнифер ощутила себя посторонней среди этой массы знакомых между собой людей. К тому же понимала, что ее видели в клубе с Марком и теперь с преувеличенным интересом рассматривают, обсуждают… возможно, осуждают ее.
Фарроу были с Дженнифер холодно-любезны. Но, казалось, искренне радовались за Гордона.
Однако больше всех ее смущал Марк. Он стоял в стороне и пристально смотрел на нее. На нем был светлый вечерний костюм, который удивительно шел ему, несмотря на полную фигуру. Как бы ее поддержала сейчас его улыбка, дружеское участие! Но Марк не улыбался. Дженнифер видела сочувствие и легкую укоризну в глубине его карих глаз.
Наконец все приглашенные прибыли, и Гордон предложил покинуть их пост в холле. Едва он отвернулся, подзывая дворецкого, как к Дженнифер подошел Марк. Он приобнял молодую женщину и коснулся губами ее щеки. Их взгляды встретились, и она была поражена болью, которую увидела в его глазах.
— Поздравляю тебя, — сказал он; голос его был мягким, хотя и окрашенным едва уловимой иронией. — Конечно, Гордон прав: ты станешь великолепной хозяйкой этого дома. Но мне нужно кое-что сказать тебе наедине. Давай отойдем на минутку.