Поначалу это доставляло Дженнифер удовольствие, но на второй день наскучило. Тогда она занялась чтением. За книгами пролетели еще два дня. Но затем приключения вымышленных героев перестали волновать ее, и она совершила несколько поездок в Мобил, попросив об этом Джорджа — шофера Гордона. В городе Дженнифер бесцельно бродила по улицам и заглядывала в магазины. Она отчаянно тосковала по мужу, и ей даже в голову не приходило, что можно было бы встретиться с кем-то из прежних знакомых.
Накануне его приезда Дженнифер вдруг ощутила странное и не вполне приличное желание заняться поисками интимных мелочей, которые могли бы многое рассказать ей о человеке, всего неделю назад ставшем ее мужем. Например, потрогать его зубную щетку, перебрать личные вещи. Затем настанет черед одежды и — самое волнующее — письменного стола с его многочисленными ящиками.
Правда, первой ее мыслью было: нет, так нельзя. Но эту мысль быстро вытеснила другая: почему же, вполне можно. И начать нужно именно с письменного стола.
В Гордоне для нее по-прежнему оставалось еще много таинственного. И ей очень хочется продолжать и дальше узнавать его.
Дженнифер открыла верхний ящик письменного стола, но не обнаружила там ничего, кроме деловых бумаг и каких-то бланков с печатями. Во втором ящике лежали блоки сигарет, многочисленные зажигалки и несколько курительных трубок. Зато в последнем ящике под папками лежало письмо.
Осторожно взяв в руки конверт, Дженнифер стала его рассматривать. Ее внимание сразу привлек почерк, которым был написан адрес, — четкий, с росчерками, определенно женский! И обратный адрес: Франция, Париж. Пометка «Лично. Вручить в собственные руки» отсутствовала. Но если бы и имелась, Дженнифер это не остановило бы. Зубная щетка мгновенно переместилась в самый конец списка интересующих ее личных вещей Гордона. Открытия начнутся именно с этого письма, судя по штемпелю полученному два дня назад.
Только сейчас Дженнифер заметила, что конверт аккуратно вскрыт. Значит, Гордон уже прочел письмо. Больше она уже ни о чем не думала.
Дженнифер решительно развернула листок бумаги, исписанный уже знакомым почерком, и, дрожа от волнения, поднесла к глазам. Она словно не увидела написанный текст, а услышала пронзительный крик:
Любимый! Ты не ответил на мое письмо, но я все же решилась снова написать тебе. Прошло много лет, прежде чем я поняла свою чудовищную ошибку. Все эти годы я любила только тебя, хотя и не понимала этого. Разбитую чашку не склеишь, но если в твоем сердце осталась хотя бы капля той горячей любви и нежности, о которых ты мне столько раз говорил, то давай забудем прошлое и начнем жизнь сначала. Ты до сих пор не женат, и мне это приятно. Значит, ты не забыл меня. И теперь мы можем быть безгранично счастливы.
Дженнифер захотелось еще раз перечитать письмо, но буквы заплясали перед глазами. Опустив голову, она поняла, что это из-за того, что так сильно дрожат ее руки.
Для волнения у нее было вполне достаточно причин. Гордон улетел в Париж почти сразу же после того, как получил письмо. Она не винила его, что он ничего не рассказал ей об этой таинственной Делии. В конце концов, каждый человек имеет право на тайны, особенно если они касаются его прошлого. Но то, что получение письма совпало с отлетом мужа во Францию, не могло не взволновать Дженнифер. Она пришла в такое отчаяние, что любая фантазия, возникающая в ее мозгу, казалась ей вполне возможной.
Губы ее затряслись, прежде чем она успела сжать зубы и остановить дрожь. Итак, на безоблачном небосклоне ее жизни появилась женщина из прошлого Гордона, которая уверена, что с ней он будет безгранично счастлив. И что же теперь делать ей, Дженнифер? Тайком прочитав письмо, она просто не имела права напрямик спросить мужа о Делии. Тем более что ее страшила реакция мужа на столь бесцеремонное копание в его вещах.
Неверными руками Дженнифер положила письмо в стол на прежнее место. Потом прошла в спальню, легла в постель и закрыла глаза, но уже через несколько минут поняла, что не заснет. Присутствие проклятого письма в доме, под одной с ней крышей, буквально убивало ее.
Дженнифер медленно встала и стала нехотя собирать вещи, готовясь к завтрашнему отъезду и не переставая ругать себя за несносное любопытство. Решить сейчас она все равно ничего не могла, а потому собиралась дождаться Гордона. Завтра его глаза скажут ей то, в чем она пока еще сомневалась.
Над заливом бушевал тропический ураган. Воздух был перенасыщен влагой, и Дженнифер казалось, будто она находится в парилке.
Идя рядом с Гордоном по бетонному покрытию аэродрома, она чувствовала, как влажный жар поднимается от поверхности, и видела его мерцающее дрожание впереди, отчего казалось, что самолет Гордона отплясывает на своих резиновых колесах. Сама Дженнифер ощущала недомогание и тошноту.
Конечно, плохое самочувствие было вызвано не только состоянием атмосферы. Дженнифер провела бессонную ночь, и напряженные нервы вызывали боль в желудке и делали ладони липкими от пота.
При встрече Гордон был так же внимателен, ласков и нежен с ней, как прежде, и Дженнифер стало уже казаться, что ее страхи лишены всякого основания. Однако муж выглядел усталым и немного мрачным, под глазами залегли тени. Ей очень хотелось спросить: много ли он работал или же его измученный вид является результатом бесконечных сомнений и борьбы с демонами прошлого? Как бы там ни было, прежние радость и энтузиазм, которые она испытывала при мысли о «медовых неделях» на ранчо, куда-то исчезли…
Полет проходил в сложных погодных условиях. Но пилот самолета, молодой, высокий и дружелюбный парень, хорошо знал свое дело. Дженнифер показалось, что он раз-другой с любопытством взглянул на нее, когда она поднималась на борт, но больше не обращал ни малейшего внимания, занимаясь своей работой.
Самолет был небольшой. И, несмотря на то, что Дженнифер с Гордоном сидели рядом, переговариваться было трудно из-за шума мотора, который, казалось, невозможно перекричать. В какой-то момент Гордон нагнулся к ней, чтобы показать на пейзаж в иллюминаторе. Он случайно задел ее плечом, и это привело Дженнифер в неописуемое волнение. Минуту спустя, когда Гордон выпрямился, чтобы принять прежнее положение, его пальцы коснулись ее колена. Дженнифер была так напряжена, что нога рефлекторно отреагировала и подпрыгнула словно от удара молоточком невропатолога.
Молодая женщина вздрогнула, почувствовала, что краска заливает ее лицо, и в смущении потупилась. Она прекрасно понимала, что ее поведение выглядит смешным и нелепым, но Гордон ничего не сказал. Через несколько минут, когда Дженнифер рискнула посмотреть на мужа, тот ответил ей серьезным, задумчивым взглядом, словно пытался понять, что же все-таки с ней происходит.
В Сан-Антонио было так же душно, как и в Мобиле. Как только закрылась дверца джипа, взятого напрокат, Гордон включил кондиционер. На полной скорости они выскочили на шоссе и направились прочь от города.
Дженнифер, наконец, расслабилась настолько, что смогла полюбоваться окрестными пейзажами. Она никогда не бывала в этих краях, но именно так представляла себе местный ландшафт по просмотренным вестернам. За проволочными оградами, отделяющими обширные пастбища от дорог, паслись стада коров и табуны лошадей.
Она представила себе, как выглядят эти места весной, когда расцветают полевые цветы и словно пестрое лоскутное одеяло покрывают холмы, разбросанные между долинами. Завидев впереди внушительное строение, Гордон снизил скорость, и Дженнифер поняла, что они почти у цели.
— Они должны быть здесь с минуты на минуту, — втолковывал Роджер Эванс экономке, поглядывая на часы. — Господи, как же я волнуюсь!
Он уже звонил в аэропорт и узнал, что самолет сына благополучно приземлился.
— Посмотрите, мистер Эванс, — сказала Фанни, указывая на медленно приближающуюся темную точку. — Похоже, они едут.
Роджер встал, и некоторое время вглядывался в даль. Чувствовалось, что его очень заботит впечатление, которое он произведет на свою новую родственницу. Старик аккуратно пригладил волосы на висках обеими руками, расправил плечи и подтянул узел галстука.