Я повернула ручку — и всё застыло. Я — между страхом и неизбежностью. Не успела даже вдохнуть. Ни крика, ни движения.
Дверь распахнулась с такой силой, что меня отбросило назад. Толчок — грубый, внезапный. Я пошатнулась, спина ударилась о стену. Боль, грохот, паника. Перехватило дыхание. Чашка выскользнула из рук и с глухим звоном разбилась о пол. Горький кофе растёкся тёмным пятном по светлому паркету, испачкав носки с наивным рисунком Санты.
Он вошёл.
— Похоже, ты не понимаешь с первого раза, — сказал Сэмюэл Рейн. Его голос скользнул по коже, как лезвие. Медленно. Холодно.
Он наклонился ближе, его тень накрыла меня. А взгляд — острый, ледяной — пронзал насквозь.
Монстр. Это слово вспыхнуло в сознании, как сигнал тревоги. Как первобытный зов: беги.
Но я не могла даже дышать.
— Я предупреждал, — продолжил он. — Но ты, видно, упряма. Одурачила моего глупого сына и теперь думаешь, что победила?
Я хотела возразить. Сказать, что это не игра. Что я не манипулирую Стивом. Но горло сжалось, будто его присутствие вытягивало весь воздух. Я лишь кивнула, пытаясь подавить дрожь, предательски выдававшую страх.
Он скривился, как от тошноты.
— Такая же тупая и упрямая, как твоя сестра, — прошипел он. — Не понимаешь, с кем связалась? Со мной не шутят.
Из внутреннего кармана пальто он достал сложенный лист бумаги и молча протянул мне. Взгляд по-прежнему не отрывался от моего лица.
Я взяла листок дрожащими пальцами. Глаза пробежались по строкам, но мозг отказывался воспринимать смысл. Кровь гудела в висках. Мысли тонули в шуме. Только отдельные слова всплывали, как удары:
«Похищение… несовершеннолетняя… больница…»
Я сжала листок сильнее.
— Если ты не уйдёшь из этого дома со своим ублюдком, — его голос снизился до смертоносного шёпота, — я оформлю этот документ. И тогда ты, как и твоя сумасшедшая мать, окажешься за решёткой.
Живот сжался в комок.
Он сделал шаг ближе и процедил:
— А ребёнок… — пауза была короткой, но мучительной, — отправится в интернат.
Внезапно его рука сомкнулась на моей шее — холодная, твёрдая, как железный ошейник. Воздух исчез из лёгких, в глазах потемнело. Сквозь нарастающую панику промелькнула абсурдная мысль: почему все вокруг так стремятся меня задушить?
— Если ты думаешь, что мой сын тебе поможет, — прошипел он, — значит, ты ещё глупее, чем я считал. У меня есть рычаги и на него. Без бизнеса. Без клуба. Без гроша. Он останется никем.
Я знала: он не блефует. И именно это пугало больше всего.
— Какого чёрта здесь происходит?! — голос Стива прорезал воздух, как раскат грома. Его рёв наполнил квартиру леденящей яростью.
Мир расплывался. Сознание тонуло в страхе. Я почти не слышала, что происходит, но различила его крик:
— Отпусти её. Сейчас же.
Пальцы Сэмюэла разжались мгновенно — будто голос сына лишил его всей власти. Я осела на пол, жадно хватая ртом воздух, кашляя и пытаясь вернуться в реальность.
Стив подбежал ко мне. Его ладони крепко обхватили моё лицо, осторожно, будто я могла рассыпаться.
— Ты в порядке? — Его голос дрожал, срывался, сдерживая ярость, сквозь которую проглядывал ужас. — Скажи что-нибудь.
Я моргнула. Открыла рот. Но не смогла издать ни звука.
Он провёл пальцем по моей щеке и тихо сказал:
— Иди к Виоле. Я разберусь. Не бойся.
Его слова, имя моей дочери, пронзили сквозь оцепенение — как удар током. Я кивнула, с трудом поднялась и побежала в спальню.
Виола спала. Безмятежно. Её крохотная грудь равномерно вздымалась под пледом. Она не ведала, насколько близко был ужас, не знала, каким чудовищем оказался её дед.
Я опустилась рядом, вцепившись в край кроватки. Беззвучный стон застрял в горле. Что делать? Куда бежать?
Я провела руками по лицу, будто стряхивая страх. Нет. Я не имею права сломаться. Не сейчас.
Нужно защищать мою девочку. Нужно бежать.
Глубоко вдохнув, я подавила дрожь в коленях и начала собирать вещи.
— Ты меня выслушаешь! — грохотал голос Сэмюэла. — Эта тварь добилась своего! Поздравляю, сынок, ты — полный идиот!
— Хочешь, чтобы я снова тебя ударил? — Стив говорил тихо, но в голосе звенела сталь. — Я предупреждал. Убирайся. И больше не возвращайся.
— Ты глухой, что ли?! — взвыл Сэмюэл. — Она преступница! Всю жизнь завидовала своей сестре! Терпеть её не могла! Да я не удивлюсь, если Ирэн сама убила её!
Его слова впились в меня, как ржавый нож. Я замерла, сжимая в руках детские пижамки... и не выдержала. Отбросив вещи, выскочила в коридор, сердце колотилось в ушах.