Он молчал. Смотрел прямо в глаза. Не сказал «да». Не сказал «нет».
Но его молчание звучало громче любого признания.
Глава 54. Стив
— Послушай меня, сын. Поверь, Ирэн ничем не лучше своей сестры, — начал отец. Его голос был спокойным, но в нём уже звучали знакомые ноты манипуляции. — Ты ведь сам видел, какая у них мать... Лгунья, интриганка, живущая на подачки и скандалы. Ирэн — та же порода. Не обманывайся её внешним спокойствием.
Он сделал паузу, тщательно подбирая слова — как человек, привыкший давить не аргументами, а сомнениями.
— Их мать знала о моих отношениях с Карлой. Знала всё с самого начала. Именно она убедила дочь, что шанс упускать нельзя. Что выгодная партия важнее морали. Она и подговорила Карлу потребовать от меня женитьбы, когда та забеременела. Это всё было спланировано.
Он говорил с ледяным спокойствием, словно описывал не собственное предательство, а удачную сделку. Ни капли раскаяния. Ни тени сомнения.
— А ты испугался, — сказал я, с трудом сдерживая презрение. — Потому что развод с мамой грозил тебе половиной состояния. Поэтому ты выбрал не разрушать брак, а тайно содержать любовницу.
Он нахмурился. Челюсть резко дёрнулась, в глазах мелькнул укол уязвлённой гордости — мимолётный, но заметный.
— О чём ты, чёрт возьми, говоришь?! Я никогда не любил никого, кроме твоей матери... — выплюнул он, но голос его предательски дрогнул.
Я горько усмехнулся.
— Любовь? Ты называешь любовью то, что предал? Ты изменял ей. И не один раз. Почему? Ради острых ощущений? Чтобы доказать себе, что ещё можешь?
Отец сжал кулаки, но промолчал. В его глазах сверкнула злоба, а затем мелькнуло нечто иное — будто он на секунду утонул в собственных воспоминаниях. Стыд? Раскаяние? Я не знал. Но как только это чувство появилось, он тут же его утопил.
— С Карлой всё было иначе, — произнёс он глухо. Потом, будто спохватившись, выпрямился и снова надел маску. — Она отличалась от остальных. Это было... не просто влечение. Одержимость. Страсть. Безумие. И ты, — он вперил в меня взгляд, — ты знаешь это лучше всех. Потому что сам был в её ловушке. Сам ощутил, как легко в неё попасть.
Тишина между нами натянулась, как струна. Всё внутри меня кричало: не верь, не оправдывай, не повторяй.
Но часть меня всё же услышала: он и правда не оправдывался. Он просто не умел иначе.
— Разница в том, что я действительно любил её, — выпалил я, чувствуя, как ярость снова подступает к горлу, словно волна. — А ты... ты просто купил её. Пообещал жениться, обманул — и даже не сделал вид, что сожалеешь. Для тебя она была вещью. Игрушкой. Очередной покупкой.
Отец фыркнул. Его усмешка обожгла хуже пощёчины.
— О, только не надо этих пафосных монологов, сынок. Единственная между нами разница — у тебя просто не было достаточно денег, чтобы тратить на неё так, как это делал я.
Голос его — низкий, ядовитый, с налётом издевательской снисходительности — резанул по нервам. Я сжал кулаки до побелевших костяшек, но сдержался.
— Ирэн тоже уйдёт, — продолжил он, почти лениво, будто заранее знал, как закончится эта история. — Как только поймёт, что твой поток денег — не бесконечен. У этих сестёр — ненасытный аппетит. Поверь, я знаю. По опыту.
В его взгляде на короткое мгновение промелькнуло нечто большее, чем презрение. Как будто за всей злобой и высокомерием пряталась тень предупреждения. Не забота — нет, он на это не был способен. Скорее, горькое напоминание: я уже проходил это. Я сгорел. И теперь ты сгоришь.
Но я знал: за его словами всегда скрывалась выгода. Он не хотел, чтобы правда всплыла. Чтобы я показал то самое видео матери.
Я вдохнул глубже и медленно выдохнул, погасив пламя до того, как оно вырвалось наружу.
— Не утруждайся, — произнёс я ровно, сдерживая дрожь под яростью. — Да, я не хочу строить отношения через деньги. Я не покупаю любовь. И знаешь, кто меня этому научил? Ты.
Я сделал шаг ближе, и он впервые слегка отпрянул.
— С каждым долларом, который ты бросал мне вместо заботы... с каждой дорогой игрушкой, которой ты заменял разговор... ты лепил из меня себя. Но вместо того чтобы стать тобой, я стал тем, кто понял, насколько это жалко. Я привык к продажной любви, потому что ты с детства внушал мне, что по-другому не бывает. Так что не удивляйся, если я держался за женщин, которые продаются.
Мысль об Ирэн вернула мне хотя бы иллюзию спокойствия. Она была моей опорой — и я знал: её чувства не измеряются деньгами, их нельзя купить или подменить выгодой. Я был уверен: если добьюсь её любви — она будет настоящей.
— Но, в отличие от тебя, я хотя бы пытаюсь любить. Без условий, — сказал я медленно, глядя ему прямо в глаза. — Я не покупаю Ирэн. И не использую её, как ты использовал Карлу или мою мать. Давать ей лучшее — не сделка. Это забота. Это мой выбор. Моя ответственность. Моя сестра станет моей дочерью. Моей семьёй.