Жалела ли я, что всё это заканчивается? Конечно. Сердце рвалось на части. Но я знала: это должно было случиться. Сказке с самого начала не суждено было длиться вечно. Я просто не думала, что её финал придёт так скоро. Я не была готова. Я не успела поверить по-настоящему. Не успела отпустить страх. И вот — реальность уже рвётся внутрь: резкая, колючая, беспощадная.
"Беги. Беги от этой семьи, пока не поздно."
Голос внутри звучал глухо, но отчётливо. Он не кричал — он требовал. Без эмоций, как приговор.
Сэмюэл Рейн сделал свой ход. Он не остановится, пока не увидит меня за решёткой. Или, ещё хуже, пока не отнимет у меня Виолу — ту, ради которой я держалась все эти годы. А Стив… что ж, Стив продолжал играть в спасителя. Обещал защитить. Уговаривал остаться. Говорил нужные слова в нужные моменты.
И всё бы было проще, если бы я могла верить.
Но теперь я не могла позволить себе даже тени сомнения. Не могла больше искать тепло в его голосе. Даже самый страшный сценарий не казался мне невозможным: что они — отец и сын — действуют сообща. Разные методы, одна цель. Классика: хороший полицейский и плохой. Один запугивает — второй спасает. Один ломает — другой якобы поддерживает. И вместе они добиваются нужного.
А я…
Я была просто частью их игры. Мишенью. Добычей, которая слишком поздно поняла, в какую охоту угодила.
Я не знала, куда бежать и где прятаться. Мысли метались, как птицы в клетке — быстро, беспорядочно, без выхода. Ум работал на пределе, но в то же время отказывался мыслить ясно. Одно только было очевидно: нужно бежать. Немедленно. Единственное, что ещё удерживало меня на месте — отсутствие медицинских документов Виолы. Без них — ни шага.
С дрожью в пальцах я в третий раз вскрыла папку, лихорадочно перелистывая страницы. Паспорт, моё удостоверение, свидетельство о рождении Виолы, контракт с «Marvel»… Всё было на месте. Всё — кроме самого важного.
«Думай, думай, чёрт возьми…»
Я рухнула на диван и вцепилась в волосы, как будто это могло вытащить мысль, спрятанную в мозгу. Хаос в голове мешал сосредоточиться. Но вдруг — проблеск. Момент ясности. Последний раз я держала эти документы, когда Стив звонил в клинику, записывая Виолу к тому знаменитому педиатру…
Я вскочила. Значит, они могли остаться в гостиной.
Я бросилась туда, выдвигая ящики, роясь в кипах бумаг, пересматривая счета, открывая конверты с аккуратными логотипами. Ничего. Проверила книжные полки, заглянула между страницами книг — даже в аккуратно подшитые архивные папки. Пусто.
Пульс бился в висках, дыхание стало рваным. Времени не оставалось. Я знала, куда идти.
Я застыла у двери спальни Стива, чувствуя, как пересохло горло. Это была чужая территория. Его личное пространство. Граница, которую я никогда не пересекала. Но сейчас не до церемоний. Я шагнула внутрь, не позволяя себе колебаться, и сразу подошла к прикроватным тумбочкам.
Первый ящик — аккуратно разложенные дорогие часы, запонки из белого золота, кожаный кошелёк с тиснённой фамилией. Бесполезно.
Во втором — беспорядочная куча деловых бумаг и… конверты с наличными. Почему он хранил деньги в спальне? Сейчас было не время искать ответы.
Я открыла третий. И замерла.
Фотографии. Стив с отцом — безупречно одетые, как будто сошли с глянцевого журнала. На другой — он, обнимающий Карлу, оба смеются. Меня кольнуло. Не хотелось видеть его таким с ней. Я отвернулась и принялась обшаривать вторую тумбочку.
Первый же ящик дал результат. Медицинские документы Виолы. Я вцепилась в них обеими руками, быстро пролистала — прививки, диагнозы, выписки — всё было на месте. Я уже собралась закрыть папку, когда заметила то, что выбивалось из общей массы.
Конверт.
Сердце сжалось в тревожном спазме. Что это? Я поспешно вскрыла его — и взгляд тут же приклеился к строчкам. Отчёт о тесте на отцовство. Но… что-то не так. Это был не тот документ, который показывал мне Стив. Я судорожно пробежала глазами по строкам — и с каждой новой ужас нарастал, как холодная волна.
"Результат: отцовство исключается."
Воздух застрял в горле. Перед глазами потемнело.
Как?.. Нет. Этого не может быть. Я машинально покачала головой, пытаясь прогнать нарастающую панику. Ошибка? Подделка? Шутка? Но бумага была подлинной. Документ — с печатью и подписями. И он ясно, чёрным по белому, утверждал: Стив — не отец Виолы.