Внезапно она шагнула вперёд и ударила меня ладонью в грудь. Не сильно — но с такой болью, что мне стало трудно дышать.
— Что вы за люди?! — вскрикнула она. — Один угрожает мне тюрьмой, другой шепчет о любви! И всё это — ложь! Манипуляции! Игры! Я видела твоё фото с Карлой. Может, ты всё ещё её любишь? Или сам уже не знаешь, кого любишь!
Её глаза пылали. Но не яростью — отчаянием. Она боролась, чтобы не исчезнуть в этом хаосе.
— Хватит. Я устала гадать. Скажи правду, — сдавленно выдохнула она. — Ты знал, кто отец Виолы? Знал, кто убил Карлу? Поэтому и молчал?
Она шагнула ближе. Между нами — ни сантиметра воздуха. Только напряжение и дрожащая тишина.
— Отвечай, Стив, — прошептала. — Только не смей врать.
Всё рушилось. Не как карточный домик — медленно и тихо. А сразу, как будто землю выдернули из-под ног.
Я резко поднялся. Чувствовал её отчаяние не умозрительно — физически. Как удар.
— Хочешь правду? — хрипло спросил я. В голосе всё сразу: гнев, страх, бессилие и покаяние.
Её взгляд вспыхнул, как вырвавшийся нож.
— Да! Хочу. Всю.
Я провёл рукой по волосам. Начал метаться, как загнанный зверь. Пытался дышать. Не сорваться.
— Тогда слушай, — остановился и посмотрел на неё. Голос стал ниже. Почти шипящий. — Да. Ты обманула меня. Пришла под видом Карлы. Ввела в заблуждение. Я жил в этом фарсе — пока не понял, что люблю тебя.
Я сжал кулаки.
— Я думал… Я хотел верить, что Карла изменилась. Что материнство её изменило. Я ошибался. Это была не она. Это была ты. Всегда была ты.
— Я не об этом! — отрезала Ирен. — Кто убил мою сестру?
— Ты не понимаешь! — выкрикнул я. — Я полюбил тебя, потому что ты была рядом, даже когда притворялась ею. Всё, что я чувствовал — это было к тебе!
— Стив… — Она снова ударила меня ладонями в грудь. — Не уходи от ответа!
Я закрыл глаза. Сделал вдох. Сердце грохотало где-то в горле.
— Мой отец, — выдохнул я. Почти неслышно. Эти слова отняли у меня все силы.
Ирен застыла. Ни слёз, ни крика. В её глазах — тишина перед штормом.
— Ты уверен? — спросила она ровно. Слишком ровно.
— Да. В тесте указаны генетические маркеры. Виола — его дочь. И моя сестра. Марко Рубио подтвердил. И… отец сам признался. И ещё...
Я сглотнул. Горло пересохло.
— У меня есть видео. Камера с ювелирного. Отец был за рулём машины, которая сбила Карлу.
Её лицо побелело. Только губы дрогнули, как от холода.
— Видео?.. — прошептала она. — Почему ты не показал мне его сразу? Ты скрывал это от меня?
— Нет. Я не знал, во что верить. Слишком много следов. Я думал, это "Пушистик". Только сегодня утром Уильям передал мне запись. Я не знал...
— Где оно? — голос стал жёстким.
— Лучше не смотри, Ирен. Поверь, это был он. — сказал я.
— Дай мне. Я должна видеть.
Я молча разблокировал телефон и протянул ей. Руки дрожали. И вдруг я понял: сейчас всё может кончиться. Или начаться заново. Но уже другой историей.
Я ожидал криков. Ударов. Оскорблений.
Но случилось хуже.
Слёзы медленно покатились по её щекам. Она дышала прерывисто, будто с трудом сдерживала рыдания. В её лице — ни гнева, ни ярости. Только боль. Тишина, в которой тонет сердце.
Она была разбита.
— Твой отец — монстр, — прошептала она. — А ты… ты его сын.
Она сглотнула. Голос задрожал.
— А Виола... его дочь. Как мне теперь с этим жить?
Мне стало по-настоящему страшно.
Страшно не за себя — за неё. За нас.
Я медленно подошёл, словно опасаясь, что прикосновение может сломать её окончательно. Осторожно взял за плечи.
Её кожа была ледяной.
— Я не такой, — сказал я. Тихо, почти шёпотом. — И Виола не будет такой. Никогда.
Я сделал паузу. Почувствовал, как дрожат мои пальцы.
— Теперь я её отец. И ты — её мать. Мы справимся. Мы сделаем её хорошим человеком. Вместе.
Точка.
Глава 57. Ирен
Я думала, что готова. Думала, что смогу справиться, встретить правду взглядом, не дрогнув.
Стив пытался отговорить меня — молча, одними глазами. В его взгляде была тревога, почти отчаяние. Но я не отступила.
Мне нужно было увидеть. Нужно было знать. Даже если это разорвёт меня изнутри.
Но я не знала, на что иду.
Ничто не могло подготовить меня к тому, что показало это проклятое видео.
Экран вспыхнул — и вот она, Карла.
Живая. Настоящая. Идущая по улице, напряжённо с кем-то говоря по телефону.
На ней было синее платье, которое она так любила. Оно легко колыхалось на ветру, обтягивая округлившийся живот. Я заметила это сразу.
Внутри неё была Виола. Моя Виола. Ещё не рождённая. Беззащитная. Уже ненужная своей матери.