— Извини, но я не могу взять Виолу с собой на интервью. Так меня точно не возьмут на работу. Она останется с тобой. Заодно и анализы возьмёте.
Поначалу я даже не понял, что она сказала. Всё моё сознание зацепилось за одно-единственное: Я. Останусь. С этим ребёнком. Один.
Это было безумием.
— Нет! — вырвалось у меня слишком резко, голос дрогнул от нахлынувшего гнева и неверия. — Ты никуда не пойдёшь!
Карла смотрела на меня спокойно. Почти жалостливо — как на непонимающего ребёнка.
— Стив, пойми... это важно, — произнесла она ровно, почти мягко. Но для меня это была всего лишь маска. Вежливая оболочка для абсурда.
— Понять?! Что понять?! — перебил я её, чувствуя, как злость рвётся наружу, как отчаяние смыкается железным обручем в груди. — Ты не можешь просто взять и оставить её здесь! Со мной!
Мгновение — и её лицо изменилось. Оно стало другим — чужим. Упрямым, твёрдым, с той усталой решимостью, которая рождается не за день и не за два. Лицо человека, который давно привык сражаться там, где другим и мечтать страшно.
— То, как долго мы с Виолой будем висеть у тебя на шее, зависит от того, как быстро я найду работу, — тихо сказала она.
— Ты не можешь оставить её с совершенно чужим человеком! — выкрикнул я, делая шаг вперёд, будто хотел силой втолкнуть в неё реальность.
И тогда она посмотрела на меня так, будто готовилась поставить последнюю точку.
— Нет, дорогой Стив, — произнесла она медленно, отчётливо, с ледяным спокойствием, от которого у меня внутри всё перевернулось, — я не оставляю её с чужим. Я оставляю её с отцом.
Я замер.
Словно воздух стал вязким и тяжёлым.
— С... отцом? — выдавил я почти шёпотом, будто мне нужно было услышать это своими ушами, чтобы поверить.
— Да, с отцом, потому что женщина всегда знает, кто отец её ребёнка, — повторила она просто. Спокойно. Будто всегда знала, что скажет это.
И в этот момент всё моё возмущение рассыпалось. Осталась только пустота. И странная, глухая злость — даже не на неё.
На себя.
Потому что часть меня понимала: её слова были не шантажом и не манипуляцией.
Это было заявление факта.
Горького. Неудобного. Но реального. ¿Возможно ли?
Глава 10. Стив
Когда за ней захлопнулась дверь, я окончательно понял — Карла осталась всё той же Карлой. Той, какой я её помнил. Эгоистичной. Лёгкой на необдуманные поступки. И, если уж быть честным до конца — абсолютно неблагодарной.
Кто ещё мог вот так — без колебаний, без оглядки — оставить меня один на один с младенцем? Пусть даже спящим.
Это было не столько потрясением, сколько горьким подтверждением очевидного: люди не меняются. Особенно такие, как она.
Я оглядел свою гостиную — некогда выверенную до мелочей, продуманную дизайнером, выстроенную под моё личное понятие о порядке и комфорте. А теперь это была захваченная территория. Временно или нет — не важно. Сам факт.
Раздражение подступило мгновенно, привычной, узнаваемой волной — тяжёлой, вязкой. Я едва удержался, чтобы не выругаться вслух.
Мой взгляд зацепился за рождественскую ёлку — когда-то идеальную, безупречно оформленную. Теперь она выглядела так, будто через неё прошёл небольшой ураган: несколько игрушек валялись на полу, словно напоминание о том, что контроль — иллюзия, а порядок — хрупок.
— Всё это временно, — пробормотал я себе под нос почти в приказном тоне. Как заклинание. Как защиту. — Всего три дня. Мне надо продержаться три дня.
Аккуратно, с деланной осторожностью, положил пакет с вещами Виолы на край дивана. Будто это был не мешок с детскими вещами, а бомба замедленного действия.
Я цеплялся за договорённости — как утопающий за обломок корабля. Марко пообещал, что результаты анализа будут готовы через три дня. Максимум. Три дня — и всё встанет на свои места. Леон обещал найти Карле квартиру уже в ближайшее время, возможно, завтра. План был прост и ясен.
Это была помощь — разовая, уместная для Рождества. Нормальный человеческий жест. Но это не означало позволять кому-то вытеснять тебя из собственной квартиры.
Мой дом. Моя территория. Мой порядок. И я не собирался уступать это пространство окончательно.
Закрыв глаза, я глубоко вдохнул, пытаясь прогнать нарастающее раздражение. Оно было бесполезно. Оно только мешало думать. Куда пошла Карла? Устраиваться на работу. Куда? В другой клуб?