Она не сопротивлялась. Только смотрела, не отрываясь. Внимательно. Доверчиво.
А когда увидела Карлу в дверях — вся её настороженность исчезла. Будто меня тут и не было вовсе.
И почему-то в этот момент я почувствовал такое облегчение, что едва не рассмеялся вслух.
Глава 12. Ирен.
— Где ты была?! — закричал Стив, едва я переступила порог.
Его голос, натянутый до предела, хлестнул по воздуху, как удар плети. Я ещё не успела закрыть за собой дверь, а он уже прожигал меня взглядом — в этом пылающем коктейле смешались ярость, страх и усталость.
— Не кричи, — спокойно ответила я, стараясь говорить ровно. — Ты разбудишь девочку.
Я подошла к дивану и бережно взяла Виолу на руки. Её тёплое, мирно дышащее тело стало моим якорем. Объятие дочери помогло не сорваться, не дать тревоге прорваться наружу.
— Ты хоть понимаешь, что сделала?! — его голос дрогнул, но стал только злее. — Оставить ребёнка с совершенно незнакомым человеком?!
— Нет. Я оставила её с отцом, — твёрдо сказала я, не отводя взгляда.
Он будто остолбенел. Злость в его лице угасла, уступив место растерянности. Или... чему-то более глубокому? Признанию?
— Я... я не знал, что с ней делать, — проговорил он уже тише, почти с изумлением. — Она проснулась и закричала. Я думал, с ней что-то случилось...
Это было впервые, когда он не стал возражать. Не стал отрицать. Он не сказал: «Я не её отец». Он сказал: «Я не знал, что делать».
— Я ушла всего на три часа, — объяснила я мягко, целуя Виолу в макушку. Она что-то тихо промурлыкала, уткнувшись в мою шею. — Покормила её, переодела. Виола — очень спокойная девочка. Правда, зайка?
Стив скрестил руки, бросив в мою сторону взгляд, в котором сомнение боролось с обидой.
— Спокойная? Да она визжала, как сирена!
— Она просто проснулась и испугалась. Дети плачут — это нормально. Это их единственный способ сказать, что что-то не так, — я говорила спокойно, но внутри уже нарастал протест. Тот, что всегда поднимается, когда тебя обвиняют в том, чего ты не делала.
Стив шумно выдохнул. Его лицо потемнело. Он будто принял решение.
— Ладно, — сказал он холодно. — Мне всё равно, где ты была. Дай документы. Свои и Виолы.
Эти слова ударили сильнее, чем крик. Я ощутила, как во мне сжалось всё. Сердце застучало в висках, но я не позволила страху взять верх.
— Зачем? — спросила я тихо, зная ответ, но надеясь услышать что-то другое.
— ДНК-тест. Нужны документы родителей и ребёнка, — отрезал он. — Я уже договорился с клиникой.
Виола заворочалась на руках, чуть повизгивая. Чувствовала, как растёт напряжение. Я прижала её крепче, пытаясь успокоить. Себя — в том числе.
— Хорошо, — сказала я ровно. — Но сначала я накормлю её. Потом приготовлю обед.
Я тянула время. Мой мозг лихорадочно искал решение. Я не могла показать ему свидетельство о рождении. Потому что имя в нём — моё. Настоящее. Не Карла. Не та, кем он меня считал.
И если он это увидит... всё закончится.
Паника закрутилась в груди, как воронка, затягивая меня всё глубже. Казалось, я скатываюсь по скользкому, обледенелому склону, теряя равновесие с каждой секундой. Тяжесть моей лжи и постоянный страх, что правда вот-вот всплывёт, начинали душить.
Иногда я задумывалась — может, правильнее было бы поступить по закону. Но тогда у меня не было времени, я не могла рисковать. Моё решение спасло мою дочь.
И всё же, несмотря на внешнюю решимость, страх и усталость плотно обволакивали меня. Давили, как мокрое покрывало, не давая дышать. Без прикрытия — без имени Карлы — я снова стала бы собой. Той, прежней: застенчивой, неуверенной, хрупкой. Настоящей мной, которую было слишком легко сломать.
"Карла бы не сдалась. Она держалась бы до конца, и я должна черпать у неё силы. Я справлюсь. Я найду выход." — приказала я себе, и лёгкое воркование Виолы вырвало меня из мыслей.
Она прижалась ко мне, её дыхание было ровным, спокойным. И в этот момент я поняла: мне нельзя больше быть прежней. Даже если бы я захотела вернуться назад — это уже невозможно. Теперь я — мать. И есть маленький человек, который зависит от меня абсолютно. Ради неё я должна стать бронёй. Затачивать когти. Бороться. До самого конца.
— Пойдём возьмём яблочное пюре? — сказала я почти весело, прижимая дочь к себе. — Кажется, я забыла достать его из холодильника. Ничего страшного — сейчас разогреем, ладно?
Виола ответила мне своей беззубой улыбкой. Я знала: ради неё я справлюсь.
— Нет! Она ничего не должна есть, пока не возьмём анализ! — вдруг заорал Стив, перерезав момент, как ножом.
— Какой анализ? — спросила я, не сразу поняв.
— Какой?! — его голос взорвался гневом. — На ДНК, конечно! Нужно вот этой палочкой поводить у неё во рту.