Брови Леона поползли вверх.
— Подделала? — переспросил он с недоверием. — Ты вообще понимаешь, во что она влезла? Это федеральное преступление. Такое не сходит с рук.
— Я в курсе, — раздражённо ответил я.
Леон вдруг уставился на меня, и по его лицу пробежала тень новой мысли.
— Подожди... А ты точно уверен, что у тебя дома именно Карла? Не Ирен?
Я отшатнулся, словно он выстрелил.
— Ты издеваешься? Конечно, это Карла! Я бы узнал её среди тысячи. Никто, кроме неё, не способен на такие игры.
Но Леон не отступал.
— Стив, просто подумай. Она подделала документы, сменила имя, полностью стерла следы. Это не делается на коленке. Это тщательно спланированная операция. Может быть, всё наоборот? Что, если это Ирен воспользовалась моментом? Узнала про твои… своеобразные отношения с Карлой. Выдала свою дочь за её. Или даже за твою. Ты ведь не знал, что Карла беременна?
Я покачал головой.
— Нет. Я вообще никогда не представлял её в роли матери.
— Вот именно, — сказал он, делая ударение на каждом слове. — Это не укладывается. Может, ты принял одну сестру за другую.
Его слова застыли у меня в голове. Я замолчал, мысленно отматывая назад события последних дней. Что-то действительно не складывалось.
Карла — или, черт возьми, та, кто выдавала себя за неё — не пила, отказалась от виски, когда я предложил. Не принимала наркотики. И это уже было почти пугающим.
Но... она так держала Виолу. Смотрела на неё с такой нежностью. Как будто вся её жизнь сосредоточена в этом маленьком существе.
— Если это Ирен, — тихо произнёс я, — она чертовски хорошо играет Карлу. Или… может, я просто не знаю...
Внезапно перед глазами всплыло лицо Виолы. Её черты вспыхнули в памяти так ярко, будто она стояла передо мной. Я невольно начал сравнивать — маленький нос, линия подбородка, разрез глаз… что-то в ней отзывалось во мне.
— Если девочка дочь Ирен. Тогда… почему она похожа на меня? — пробормотал я, скорее себе, чем Леону. - Я никогда с Ирен не общался, даже не знал о её существовании.
Леон тихо вздохнул, как человек, которому уже не впервой выслушивать подобные сомнения.
— Стив, все младенцы на одно лицо. Это не шутка, это факт. Особенно когда ты внезапно начинаешь видеть в ребёнке свою кровь. Ты уже примерил на себя роль отца — вот и начинаешь искать сходство, даже там, где его нет.
Он сделал паузу и посмотрел мне прямо в глаза.
— Карла — или кто бы это ни был — манипулирует тобой тонко и искусно. И чем дольше ты рядом, тем легче ей тебя убедить.
Я опустил взгляд. Его слова были холодны. Беспристрастны. Но в них была логика, которую сложно было оспорить.
— А если она всё же моя? — прошептал я, будто боясь произнести это вслух. — Если Виола — моя дочь? А если Карла действительно Карла, но всё равно… всё это обман? Как вообще с этим жить? Это же… уголовное преступление, да?
Леон кивнул, и выражение его лица стало серьёзным, почти жёстким.
— Да. Если она подделала документы, использовала чужую личность, скрыла рождение ребёнка — это серьёзное дело. Но если ты действительно отец, тебя ждёт битва за опеку. И она будет сложной. Очень. Всё зависит от того, кто она на самом деле. Потому что если это Ирен — ты юридически никто. И морально тоже.
Повисла короткая тишина. Затем Леон снова заговорил:
— Есть ли что-то, что точно указывало бы на Карлу? Что-то, чего Ирен не смогла бы скопировать?
Я закрыл глаза и начал перебирать воспоминания.
И вдруг — щелчок. Образ всплыл отчётливо.
— Ну… — я усмехнулся, невольно. — Она танцевала, как никто. Не просто стриптиз — это было искусство. Она выходила на сцену и зажигала огонь. Каждый её жест гипнотизировал. В этом было… что-то неповторимое.
Леон усмехнулся и покачал головой.
— Да уж, помню. Ты тогда говорил, что она сразила тебя на месте.
Я кивнул. Его слова вернули меня в ту ночь, когда я впервые увидел её танец. Это было нечто большее, чем просто шоу. Это было оружие. Чистое, обольстительное, смертельное.
И тут в моей голове что-то щёлкнуло. Вспышка. Мысль ударила, как ток. Лима, моя ведущая танцовщица, была травмирована. Выступление под угрозой. Но ведь…
— Подожди… — прошептал я, а затем резко выпрямился. — Последний вечер года. Шоу. Вот где всё решится.
Леон приподнял брови, заинтригованный.
— Ты о чём?
Я почувствовал, как внутри поднимается знакомый азарт. Наконец-то — зацепка. Пожалуй, самая важная.