Глава 2. Стив
Я никогда не любил Рождество — даже в детстве. В нашем доме не было недостатка в дорогих подарках и роскошных банкетах, но всегда не хватало чего-то более важного — искренней теплоты, того самого чувства, которое заставляет огни гирлянд по-настоящему освещать дом.
Пока другие дети радостно украшали ёлку вместе с родителями, мне даже запрещали к ней подходить — мать боялась, что я или мой брат испортим безупречную композицию, созданную модным дизайнером. Родители встречали важных гостей с холодными улыбками и отрепетированными фразами, прекрасно понимая, что от этих встреч зависит их бизнес. А нас заставляли надевать неудобные костюмы и стоять неподвижно. Потом няня уводила нас в комнаты и укладывала спать. А утром — дорогие подарки. Вот и всё Рождество.
Став взрослым, я не полюбил этот праздник. Он оставался тем же пустым спектаклем: ужины с партнёрами, которые делали вид, что им весело, тосты за предстоящие успехи, подарки, подобранные из вежливости.
Когда я ушёл из семьи и отказался от семейного бизнеса, то решил: Рождество больше не будет для меня праздником. Я проводил этот вечер в одиночестве, словно отрекаясь от всей той фальши, которой он был наполнен в детстве и юности.
Но, видимо, Санта-Клаус — большой любитель чёрного юмора — решил, что именно сейчас мне нужно встретиться с Карлой. Будто хотел что-то мне доказать. Или просто насолить. Потому что, если я в чём-то был уверен, так это в том, что Карла умела превращать мою жизнь в хаос и приносить проблемы.
— С Рождеством, папочка! — сказала она и, не дав мне опомниться, сунула в руки свёрток в розовом одеяле.
Я оцепенел. На секунду забыл, как дышать. Инстинктивно сжал свёрток, боясь уронить, и, опустив взгляд, увидел настоящего младенца. Это не было недоразумением или чьей-то жестокой шуткой. Ребёнок был живой. Настоящий.
— Это твоя дочь. Я назвала её Виолой. Нравится? — добавила Карла с той самой наглостью, которая всегда была её визитной карточкой.
Она всегда была дерзкой, нахальной, бесстыжей… но это её появление переходило все границы.
— Карла, хватит этого цирка! — рявкнул я, но ребёнок в моих руках шевельнулся, и я автоматически понизил голос. Последнее, чего мне хотелось, — услышать детский плач посреди этого безумия.
Я не понимал, почему так нервничаю, пока держу её. Может, потому что никогда раньше не держал младенцев. А может, потому что в глубине души боялся, что она и правда моя.
— Откуда ты взяла этого ребёнка? Что, чёрт возьми, тебе от меня нужно?
Карла посмотрела на меня с выражением, балансирующим между дерзостью и… неуверенностью?
— Мы поживём у тебя два-три месяца, как пойдёт. Ты побудешь отцом, а я за это время разберусь со своими делами.
Мысли путались. Дочь? Она сказала дочь? Этого не может быть!
Карла работала у меня в клубе стриптизёршей полгода. Я, как идиот, думал, что влюбился, но быстро отрезвел, когда понял, что она за человек. Хотя пару раз мы оказывались в одной постели... Но это всё.
Потом я узнал, что она сидит на наркотиках. И из-за этого у меня начались проблемы с одним влиятельным министром — частым гостем клуба. Мне пришлось её уволить, хотя я сожалел об этом: танцевала она блестяще. Но скандал нужно было пресечь.
Если честно, я не надеялся её снова увидеть. Тем более — с ребёнком.
Карла — мать? Это звучало настолько невероятно, что я чуть не рассмеялся.
Чья это девочка? Того самого министра? Может, она пытается его шантажировать? Но тогда зачем приходить ко мне?
Мысли неслись в бешеном ритме. Ясно было одно: Карле нужно убираться из моего дома.
— Если не уйдёшь по-хорошему, я вызову полицию, — прошипел я, изо всех сил сохраняя хладнокровие.
Она усмехнулась — так нагло, что у меня затряслись руки.
— Давай. Но тогда все узнают, что происходит за стенами твоих «Иллюзий».
Это был удар ниже пояса. И она знала это.
Мой бизнес держался на discretion, особенно когда дело касалось влиятельных клиентов.
— Если ты откроешь рот, то знаешь, что тебя ждёт, — сказал я.
— Отдых на нарах. А твоя дочь попадёт в детский дом. Ты реально этого хочешь?
Я стиснул зубы, понимая, что запугать её не выйдет.
Хотя искушение схватить её за горло и вышвырнуть вон было почти непреодолимым.
Но она знала слишком много. Лучше всего было бы откупиться.
— Откуда у тебя этот ребёнок? Почему ты пришла именно ко мне? — попытался я говорить мягче. — Ты могла просто позвонить… Ты же прекрасно понимала, что после всего я не поверю, что это моя дочь.