Я медленно допил сок, ощущая, как капля за каплей стекает внутрь, заполняя пустоту, которую никакая правда не могла заглушить.
— Где она сейчас? — спросил я, всё ещё не глядя на него.
— Не знаю точно, — вздохнул Леон. — Но если угадывать, то, скорее всего, в доме Уильяма. Ты же сам велел ему увезти её. Подальше. От тебя.
Последние слова он произнёс мягко, без упрёка, но в них звучало что-то, будто он смотрел на меня свысока. Я не знал, что сказать. Не знал, чего хочу на самом деле. Только чувствовал — пустоту. И боль, за которую некого было винить.
Глава 21. Ирен.
— Там была не ты. По крайней мере, не та Карла, которую я знал, — произнёс Стив низким, глухим голосом, кивая в сторону шеста. Он начал медленно приближаться, и в каждом его шаге чувствовалась выверенная сила, как будто каждое движение он заранее просчитывал. Каждый шаг будто отдавался в моей груди глухим эхом — как предчувствие, которому не было названия.
Я резко напряглась. Инстинктивно сильнее прижала к себе чёрный костюм сестры, словно этот кусок ткани мог стать щитом от чего-то, что я не понимала, но чувствовала нутром. От него исходила угроза — не явная, не физическая. Нет. Это было что-то иное. Более тонкое, глубокое, обволакивающее. Что-то, от чего дрожали колени и горело лицо. Это пугало до онемения. Я чувствовала себя обнажённой в самом уязвимом смысле — не телом, а чем-то более хрупким: сущностью. И, что страшнее всего, этот взгляд мне… нравился.
Я не хотела признавать этого — ни ему, ни себе. Но каждая клетка тела отзывалась на его присутствие, будто я вдруг попала в зону чужого притяжения. Его голос тревожил меня не тем, что он говорил, а тем, как точно он попадал в самую суть. И он был прав. Чёрт возьми, прав.
Там, на сцене, была не я. Или не та Ирэн, которой я привыкла быть. В какой-то момент я ощутила странное освобождение, будто слетела маска, которую я носила всю жизнь. Я была лёгкой. Вдохновляющей. Опасной. Красивой. Не Карлой — нет. А кем-то, в ком Карла жила. Кем-то, кто не боялся быть замеченной.
В голове вспыхнула колючая, холодная мысль: я теряю себя?
Потому что вот он — Стив. Чужой и знакомый одновременно. Мужчина, которого я почти не знала. И именно он смотрел на меня так, как не смотрел никто. Словно он знал, кто я на самом деле. И мне хотелось… понравиться ему. Хотелось, чтобы он продолжал смотреть. Хотелось, чтобы он не останавливался.
— Может, ты просто никогда не хотел видеть меня по-настоящему, — произнесла я, склонив голову чуть вбок, и поймала его взгляд.
Он не ответил сразу. В его молчании было что-то тревожно-завораживающее, будто он держал меня на грани между откровением и осуждением. Его взгляд обжигал. Не глазами — вниманием. Как будто каждая его мысль плотно легла на мою кожу. Невидимые нити связали меня с ним — не телом, глубже.
Я чувствовала, как где-то внутри поднимается тепло — не привычное, уютное, а тревожное, обжигающее. Оно шло от груди к шее, к лицу, затапливая меня изнутри. Стыд? Злость? Желание? Я не могла разобрать. Всё переплеталось.
Мысли стали рваными, несвязными.
На что он смотрит? На мои губы? На шею? Ниже?..
Нет. Не может быть. Он же не…
Воздух между нами сгустился. Казалось, он стал вязким, как патока: каждый вдох давался с усилием. И чем ближе он подходил, тем меньше во мне оставалось силы бежать. Хотя инстинкт подсказывал: надо. Нужно отступить. Сказать «нет». Но что-то… что-то тёмное, первобытное, древнее словно пробудилось во мне и крепко держало на месте.
Это была не Карла. Или… может, наоборот — именно она.
Его терпкий, чуть пряный запах, смешанный с влажным жаром ночи, обволакивал меня, проникая под кожу, словно яд, медленно стирающий грань между реальностью и бредом. Всё стало расплывчатым, как будто я наблюдала за происходящим сквозь плотную пелену. Время замедлилось, тело стало лёгким, отрешённым, будто я парила над собой, беспомощная перед тем, что вот-вот должно было случиться.
Я даже не поняла, как это произошло — его губы уже были на моих. Мягкие, уверенные, настойчивые. И я… не отстранилась.
Я не ждала этого. Не планировала. Не хотела — по крайней мере, так думала. Но в ту секунду меня не было. Там, внутри, осталась пустота. Ирэн исчезла. Осталась только Карла — та, что не знала стыда, не знала границ. Та, что обожала, когда на неё смотрят.
Это Карла отвечала на поцелуй с дерзкой, вызывающей страстью. Это Карла тянулась к нему ближе, будто хотела поглотить. Это её язык танцевал с его — без страха, без сомнений. Я же… я была заточена в теле, больше не подвластном мне. Просто зритель. Безмолвная, застывшая где-то глубоко внутри, наблюдающая, как меня вытесняют. Даже Стив — он больше не смотрел на меня. Он целовал Карлу. Он принадлежал ей, не мне.