Карла рассмеялась мне в лицо. Коротко, язвительно.
Кровь ударила в виски.
— Это твоя дочь, Стив! Твоя! Мне просто нужна помощь. Два-три месяца — и мы исчезнем.
Неверие сменилось яростью.
— Ты вообще слышишь себя? — я пристально посмотрел на неё. — У нас не было отношений. Ты работала у меня стриптизёршей. Да, у нас был секс, но с предохранением. А вот с кем ты ещё спала — я не знаю. И теперь ты приходишь ко мне домой с ребёнком и заявляешь, что он мой? Это бред.
Карла скрестила руки на груди. В её взгляде читались усталость и вызов одновременно.
— Это называется женской гордостью, Стив. Но даже у неё есть предел.
В её голосе прозвучало что-то, что заставило меня задуматься.
Слабость перед ней? Прежние чувства?
Я хотел их проигнорировать.
Но не смог.
Если эта девочка каким-то чудом окажется моей (во что я совершенно не верил), одно было ясно: хуже матери, чем Карла, для неё не придумаешь. Она была ходячим хаосом. Её жизнь — череда импульсивных решений и саморазрушения. Ни стабильности, ни ответственности. Как такая вообще может растить ребёнка?
— Ладно. Оставайся на сегодня.
Я сказал это сквозь зубы, давая понять, что не в восторге.
Но моё разрешение, кажется, её не волновало.
Она уверенно разгуливала по моей квартире, попросила кофе. Когда я отказал, она встала и сама пошла на кухню — будто всё держала под контролем.
Но она не знала одного.
Какой бы хаотичной ни была её жизнь, какой бы наглой ни была её натура — это мой мир.
Она здесь только потому, что я дурак.
Слабохарактерный идиот, который до сих пор тает от одного её присутствия.
«Но я не позволю ей снова перевернуть мою жизнь», — уверенно подумал я и ушёл в спальню.
«Завтра же её здесь не будет».
По крайней мере, я на это надеялся.
Глава 3. Стив.
Появление Карлы с ребёнком сначала привело меня в ступор. Затем накатила ярость — мне хотелось схватить её за шкирку и вышвырнуть из дома. Но вместо этого я оказался зажатым между растерянностью и раздражением. Я не имел ни малейшего понятия, как реагировать на эту ситуацию, а Карла, похоже, даже не собиралась покидать мою квартиру.
Наблюдая за ней, я проклинал себя за тот день, когда решил взять её в один из своих клубов — самый элитный и закрытый. Зачем? Ну, конечно же, потому что она была исключительной танцовщицей. Её выступления завораживали, лишая публику не только дыхания, но и здравого смысла. Клиенты были готовы выкладывать вдвое, а то и втрое больше, лишь бы она появилась на их приватных вечеринках.
В момент слабости — или, скорее, очарования — я выделил её среди остальных девушек и позволил нашим профессиональным отношениям перерасти во что-то личное. Мимолётный роман, который слишком дорого мне обошёлся. Потому что довольно быстро я понял: связь с Карлой — это обоюдоострый меч. Её неоспоримый талант шёл рука об руку с удивительной способностью притягивать неприятности.
И да, она мне нравилась — больше, чем я хотел бы признать. Но любые иллюзии о чём-то серьёзном развеялись, когда я понял, кто она на самом деле. Нестабильная, амбициозная и, в конечном счёте, разрушительная. Карла была верна только деньгам, и эта преданность читалась во всём, что она делала. Когда до меня дошло, что она спит с клиентами клуба за деньги, я поставил точку. С тех пор наши отношения оставались сугубо деловыми. Хотя даже тогда я продолжал её защищать.
Мне не раз приходилось извиняться за её выходки, вытаскивать её из неприятностей, вызванных пристрастием к наркотикам и алкоголю. Это был изматывающий цикл, длившийся полгода.
Инцидент с министром стал последней каплей. В тот вечер Карла явилась в клуб под кайфом, устроила драку с другой танцовщицей, а затем, во время приватного танца, нарушила самое святое правило. Она сорвала с министра маску и увидела его лицо.
Безрассудный поступок, обернувшийся огромным скандалом. Убедить министра, что инцидент не выйдет за стены клуба, оказалось титанической задачей. В конце концов я заверил его, что даже если Карла решит проболтаться, ей никто не поверит — учитывая её репутацию. Без доказательств её слова были пустым звуком.
Но для меня это стало финальной точкой. Карла была бомбой замедленного действия, а мой бизнес не мог позволить себе такой взрыв. Я уволил её без сожалений.
— Ты ещё пожалеешь об этом, — прошипела она перед уходом. Её лицо исказилось от ярости и унижения.