Пока мы шли через парк, холодный воздух вонзался в кожу, словно крошечные иглы. Или, может, это был стресс. Кажется, моё тело больше не подчинялось мне — будто стало чужим.
Мари шла рядом, спокойная снаружи, но настороженность в её взгляде не ускользнула от меня. Она внимательно отслеживала каждый звук.
— Лучше подождать Уильяма где-то среди людей, — сказала она уверенно, будто подобные ситуации были для неё рутиной.
Она взяла меня за руку и повела в ближайшее кафе. Там было тесно и шумно, пахло кофе, выпечкой и безопасной обыденностью. Я хотела поверить, что всё позади. Но руки продолжали дрожать, и сердце не отпускало тревогу.
Мари, легко улыбнувшись, заказала два чая с мелиссой и кусочек шоколадного торта. Её спокойствие сбивало с толку. Как будто она не только не испугалась, но и не позволяла страху дотронуться до неё. И всё же её уверенность словно накрыла меня тонким, но прочным покрывалом.
Я хотела спросить, как ей это удаётся. Как она держится. Но не смогла вымолвить ни слова.
Время тянулось мучительно медленно. Каждый раз, когда дверь кафе распахивалась, я вздрагивала, затаив дыхание. Казалось, что вот-вот появится кто-то… тот, кто не должен. Пока, наконец, не вошёл Уильям.
Он выглядел так, будто ничего страшного не произошло. Подошёл к Мари, поцеловал её в щёку и спросил:
— Ты в порядке?
— Да, дорогой. Оплати заказ, — ответила она, как будто речь шла о походе по магазинам.
Со стороны мы выглядели как обычная пара с подругой, зашедшая на чай. Никто не обращал на нас внимания: ни поглощённые разговорами посетители, ни официанты, сновавшие между столиками. А внутри меня тем временем всё ещё бушевал страх, бившийся в груди, как раненый зверь в клетке.
Только в машине Уильяма с них слетели маски спокойствия. Он тяжело выдохнул и сказал:
— Это было не случайно. Машину, на которой тебя пытались похитить, объявили угнанной прошлой ночью. А теперь — расскажи всё и быстро.
Я сжалась, будто он ударил не словами, а кулаком.
— Я… не знаю, кто это. Я никогда не видела этих людей, — прошептала я.
— Не дави на неё, — вмешалась Мари, её голос звучал спокойно, но в нём слышалась твёрдая сталь. Она бросила на мужа хмурый взгляд. — Она и так едва держится.
Повернувшись ко мне, она посмотрела внимательно, и в её глазах было столько тепла и заботы, что я наконец смогла выдохнуть.
— Вчера ты упомянула, что Карлу сбила машина, которую так и не нашли, — начала Мари осторожно. — Но ты сказала, что не думаешь, будто это был несчастный случай. Почему?
— Потому что перед смертью Карла посмотрела на меня. С отчаянием, вернее со страхом. Она успела прошептать: «Он сделал то, что обещал». Но не успела сказать, кто «он» и что именно он обещал. Поэтому я думала, что её убил отец Виолы.
Я сглотнула.
— Но сейчас мне кажется, что было что-то ещё. За день до этого она пришла ко мне. Оставила конверт и сказала: «Если что-то случится — доверяй только себе».
Уильям напрягся.
— Что было в этом конверте?
— Сначала я не поняла, зачем она оставила его мне. Мы почти не общались… — начала я, запинаясь. — Когда Карла вернулась домой, мне пришлось съехать. Мы… мы не особо ладили. — Голос стал тише, и я поймала себя на чувстве вины, которое давно грызло изнутри. — Но после её смерти я вспомнила о конверте… и открыла его.
Я сделала паузу.
— Там были деньги. Много. Триста тысяч.
Мари широко раскрыла глаза. Её изумление не нуждалось в словах.
— Триста тысяч?! — переспросила она, будто сомневаясь, что правильно расслышала. — Но вчера ты сказала, что у тебя ни копейки.
Я кивнула, и к горлу подступил неприятный ком.
— Так и есть. Я… потратила их.
Слова прозвучали почти как признание.
— Я дала взятку врачу, чтобы он указал меня матерью Виолы. Потом оплатила её лечение, покрыла долги моей матери… Остаток ушёл на отель, где мы жили до переезда к Стиву.
В машине повисло напряжённое молчание. Казалось, даже воздух стал гуще. Они переваривали услышанное, а я — своё собственное признание.
Наконец, Уильям нарушил тишину.
— И всё? Что ещё было в конверте?
Я сглотнула.
— Записка. Там были какие-то цифры… и визитка клуба. «Иллюзия», — добавила я, чувствуя, как сжимаются пальцы.
Уильям сжал руль, и костяшки его пальцев побелели.
— Где она?
— В сумке Виолы, — ответила я почти шёпотом.
Он кивнул, не говоря больше ни слова, и повернул ключ зажигания.