И вот теперь, похоже, она решила исполнить свою угрозу. Как всегда, Карла не делала ничего наполовину. Её месть была изощрённой. Она не просто пыталась разрушить мою жизнь — она развязала настоящую войну. И самым неожиданным оружием в этой войне стал ребёнок.
Среди всего этого хаоса единственным разумным решением показался звонок Леону — моему другу и адвокату. Он был блестящим юристом, предельно прагматичным человеком и единственным, кто мог быстро найти выход даже из таких ситуаций.
Телефон звонил несколько раз, прежде чем он ответил. Ничего удивительного — Рождественская ночь, скорее всего, он был с семьёй. Или, точнее, в доме своего отца, который недавно перенёс инсульт.
Наконец, я услышал его голос — чуть приглушённый, с нотками усталости:
— Стив, что случилось?
— Прости, что беспокою в такой вечер, но у меня серьёзная проблема, и мне нужен твой совет.
Я быстро изложил суть: Карла, её шантаж, ребёнок — весь этот абсурд, развернувшийся у меня в гостиной.
Леон молчал несколько секунд, прежде чем заговорить своим обычным прямолинейным тоном:
— Слушай, ни сегодня, ни завтра ты всё равно ничего не решишь — ни юридически, ни эмоционально. Оставь их у себя. Потом потребуй тест ДНК. Если ты так уверен, что ребёнок не твой, отрицательный результат выбьет у неё почву из-под ног. Тогда спокойно вышвырнешь её на улицу. Пусть ищет настоящего отца своей «наследницы».
Холодность его слов заставила меня содрогнуться, но я не мог отрицать их правоту. Однако мой ум лихорадочно искал альтернативы.
— А если… если окажется, что это ребёнок министра? Если она начнёт болтать про клуб? — прошептал я, осознавая, насколько щекотлива эта тема.
Леон коротко рассмеялся, в его голосе прозвучала саркастическая усмешка:
— Тогда это вообще не твоя проблема. Ты теперь отвечаешь за личную жизнь клиентов? Насколько я помню, Карла уже давно не работает в твоём клубе. Если этот идиот вляпался, пусть сам и расхлёбывает. Но, на всякий случай, попробуй выяснить, были ли у них связи вне клуба. Любая деталь может пригодиться.
Его логика, как всегда, была безупречна, но это не избавило меня от ощущения, что я хожу по минному полю.
— Понял, — сказал я, стараясь звучать твёрдо, хотя уверенности не было.
Я положил трубку и несколько секунд смотрел на экран. Чувство неопределённости не исчезло, но теперь хотя бы был план. Глубоко вдохнув, я собрался с силами и отправился искать Карлу. Одно я знал точно — доверять ей нельзя. Но, хочешь не хочешь, с ней предстояло столкнуться, чтобы начать распутывать этот клубок.
Я нашёл её на кухне. Она склонилась над мраморной столешницей, аккуратно собирая что-то белое. Сердце резко сжалось.
Наркотики.
Мгновенная, пугающая мысль. Неужели у Карлы хватило наглости употреблять дрянь в моём доме, да ещё с ребёнком?
Я преодолел расстояние в два шага, схватил её за руку и резко развернул к себе.
— Ты с ума сошла?! — прошипел я, едва сдерживаясь от крика. — Что, чёрт возьми, ты творишь?! Если не можешь держаться подальше от этой дряни — убирайся из моего дома немедленно! Мне не нужны проблемы с полицией!
Карла дёрнулась, вырываясь, её глаза полыхнули яростью.
— Какие, к чёрту, наркотики?! — огрызнулась она. — Отстань от меня, придурок!
Я указал на белый порошок.
— А это что? Будешь утверждать, что это не то, о чём я думаю?
Её лицо мгновенно покраснело, что показалось мне подозрительным. Но, стиснув зубы, она бросила с вызовом:
— Это детское питание, гений! Я рассыпала, пока готовила смесь для Виолы.
С театральной раздражённостью она схватила со стола бутылочку и тряхнула ею перед моим лицом, будто это было неопровержимым доказательством.
Я прищурился.
— Хочешь сказать, ты завязала со своими «привычками»?
— Да, завязала! — выпалила она, сверля меня взглядом, полным обиды. — И тебе того же желаю!
Не дожидаясь ответа, Карла схватила бутылочку и вышла из кухни, направляясь к ребёнку.
Я усмехнулся. Неверие, раздражение и… лёгкое удивление. Поверить ей было сложно, почти невозможно, но факт оставался фактом: ребёнок выглядел здоровым и ухоженным. Может, материнство действительно что-то в ней изменило?
С чашкой дымящегося кофе в руках я опустился в кресло и наблюдал за ней. Карла, не обращая внимания на мой взгляд, раздела малышку и теперь держала её с неожиданной нежностью. Напевая что-то себе под нос, она бережно придерживала бутылочку.
На мгновение сцена показалась почти умиротворяющей. Она вдруг напомнила мне старинные фрески, которые я видел в одной из итальянских церквей.