Я хватался за телефон, обзванивая всех, кого мог. Обещал деньги, льготы, контракты. Бесполезно. Все были заняты.
Оставался единственный выход: Карла.
Когда Нора сообщила, что Уильям наконец-то пришёл, я тут же направился к нему. Его "логово" — клубок проводов, мониторов и света — встретило меня привычным хаосом.
Он сидел за столом, сосредоточенный, будто стены вокруг него не существовали.
— Как Карла? — спросил я без лишних церемоний.
Он обернулся. Его взгляд был ледяным.
— Забудь о Карле, — сказал он резко. — Её больше нет. Она умерла. Прими это как данность.
На мгновение я потерял дар речи. Но потом понял, что Уильям не имел в виду смерть натуральную, скорее всего он сказал это, чтобы я забыл о ней раз и на всегда и начал жить как раньше. Но смысл его слов оказался не менее тяжёлым.
— Я понял, — ответил я, заставляя голос звучать спокойно. — Но мне нужна танцовщица. Завтра. Уильям, я больше не мальчишка. Я всё понял, когда поцеловал её. Нет у нас будущего. Но на сцене... на сцене она незаменима.
Он тяжело вздохнул, но так и не отвёл взгляда от экрана.
— Она больше не вернётся. Сказала, что никогда.
— Дай мне шанс поговорить с ней. — Я почти умолял. — Она всё ещё у тебя?
Уильям посмотрел на меня. Его взгляд был полон скрытого смысла.
— Да, — ответил он наконец. — Но она согласится встретиться с тобой и поговорить только после теста на отцовство.
Я остолбенел.
— Откуда ты знаешь?
— Она вчера всё рассказала, — повторил он. В его голосе звучала усталость. — И поверь мне: тебе лучше поискать другую танцовщицу.
Я застыл. Мысли лихорадочно метались в голове.
— Сегодня вечером будут результаты... — начал я, но он резко перебил:
— Стив, оставь это. Даже если тест окажется положительным, не тяни за собой прошлое. Оно тебя погубит.
В этот момент его телефон взорвался резким звонком. Уильям схватил трубку, коротко поговорил — и его лицо изменилось.
— Мне нужно срочно отъехать, — сказал он, вскакивая.
— Что случилось? — спросил я, потому что увидел побледневшее лицо друга и это бы удивительно, если считать, что Уильям мулат.
— Это Мари. У неё большие неприятности, — бросил он на ходу, натягивая куртку. — Расскажу потом!
И, не дав мне сказать ни слова, он вылетел из кабинета, оставив за собой пустоту и нарастающее чувство тревоги, так как я ничего не понял. Что могло случиться с Мари? Где Карла и Виола? Я был уверен: Уильям справится: либо решит проблему сам, либо придёт за помощью. Так или иначе, я всё узнаю в скором времени.
Поэтому я отогнал лишние мысли и вернулся к своим неотложным делам. Мне нужна была танцовщица. И единственной надеждой оставалась Карла.
Она была мне необходима — не только чтобы спасти шоу, но и потому, что что-то внутри подсказывало: Карла избегала меня не из-за обиды, а потому, что сама не была уверена... кто отец её ребёнка. Поэтому и это условие разговора со мной.
Я приехал в клинику, уверенно зашагал к стойке регистрации, хотя сердце бешено колотилось в груди.
— Добрый день. Я Стив Рейн. Пришёл за результатами теста ДНК, — сказал я с большей уверенностью, чем на самом деле чувствовал.
Девушка за стойкой — молодая, с туго стянутым хвостом и в голубой форме — бросила на меня усталый, почти пренебрежительный взгляд.
— Когда вам назначено? — спросила она, не скрывая скуки. Длинные ногти мелодично постукивали по мышке, пока она проверяла что-то в компьютере. — Результаты ведь должны были отправить вам на почту.
— Я хочу получить их лично. На бумаге, — твёрдо ответил я.
— Подождите здесь.
Я замер. Время словно растянулось, пока я стоял в ожидании, одолеваемый противоречиями.
Часть меня надеялась, что результат будет отрицательным. Это бы всё прояснило, подтвердило мою правоту — что Карла просто использовала меня.
Но другая часть... та, которую я пытался заглушить, надеялась на обратное. Если бы Виола оказалась моей дочерью, это стало бы связующей нитью между мной и Карлой. Возможно, шансом вернуть её.
— Да, всё готово. Минутку, — вывела меня из мыслей девушка.
Заработал принтер. Каждый его жужжащий щелчок отдавался в моих висках, словно удары молота.
— Нужен конверт? — спросила она.
Я не сразу нашёл голос. Слова застряли в горле.
— Мистер?
— Нет... не нужно, — выдавил я наконец.
Принтер замолчал. Девушка аккуратно подала мне лист бумаги через стойку, её ногти мягко скользнули по документу.
— Спасибо, — машинально поблагодарил я.
Я взял бумагу дрожащими пальцами.
Быстро пробежал глазами по тексту, по цифрам, которые сливались в неразборчивые узоры. Результат не стало неожиданностью. Глубоко внутри я всегда знал правду. Я был осторожен, дотошен, даже параноидален в вопросах здоровья и безопасности. И всё же… была одна мысль, одна надежда... Ведь ни один метод контрацепции не дает стопроцентной гарантии, а девочка… ну, у Виолы было что-то в выражении лица, что слегка напоминало меня в детстве.
Но результат был ясен: я не был отцом Виолы.
— Что означают эти цифры? — спросил я, указывая на столбцы, хотя ответ уже был очевиден.
Девушка подняла глаза. Теперь в её взгляде читалась не скука, а тонкая, жалкая мягкость.
— Это генетические маркеры. Подробная расшифровка внизу, — пояснила она, указывая пальцем на конец страницы.— Иногда... такое случается, — добавила она осторожно, будто извиняясь.
— Понятно, — кивнул я, притворяясь, что всё в порядке.
Но внутри всё крушилось. Этот результат менял всё. Не в лучшую сторону. Теперь, чтобы быть рядом с Карлой, мне нужно было больше, чем надежда. Нужны были доказательства. А бумага в руках свидетельствовала только о поражении. Я сжал кулаки.
— Где доктор Марко Рубио? — спросил я, не намереваясь сдаваться.
— В кабинете. У вас назначено?
— Да, — солгал я почти рефлекторно.
Я не уйду отсюда. Не позволю какому-то клочку бумаги поставить крест на всём.
Если есть хоть малейший шанс изменить всё — я за него зацеплюсь.