— Вы… отец Стива? — спросила я. Голос дрожал — между страхом и притворным любопытством.
— Именно. — Он кивнул. Улыбка была отточенной — неестественной, не касавшейся глаз. — Сэмюэл.
На миг я замерла. Его взгляд пронзал, как рентген. Ему не нужно было задавать вопросов, не нужно было давить — он видел меня насквозь. Маска Карлы, за которой я пряталась, здесь не работала. Перед ним я была — просто я. И именно это пугало сильнее всего.
— Что вам нужно? — прошептала я. Слова прилипали к горлу, голос дрожал.
Сэмюэл сцепил пальцы и положил руки на колено — в позе человека, у которого нет ни спешки, ни сомнений.
— Лично вы мне неинтересны. Но есть дела, которые могут пострадать, если ваш маленький спектакль выйдет на публику.
Мурашки пробежали по спине, как от ледяного душа.
— Виола… — слова вырвались сами. — Она его дочь?
Сэмюэл снова улыбнулся — на этот раз с оттенком презрения.
— Нет. Если бы у вашей сестры было хоть немного ума, она бы избавилась от этой проблемы ещё тогда.
Эта фраза ударила в живот. Я сжалась от гнева.
— Это вы её убили? — сорвалось, прежде чем я успела себя остановить. Рука сама прикрыла рот.
Он чуть склонил голову, будто наслаждаясь моим испугом.
— Не приписывайте мне то, чего я не говорил.
— Тогда зачем всё это?..
— Я хочу, чтобы вы исчезли из жизни моего сына. Навсегда. Он делает выбор, движимый тем, что не смогла ему дать Карла. А это опасно.
Сердце билось так, будто пыталось вырваться из груди.
— Но при чём тут…?
Сэмюэл усмехнулся — коротко, глухо, без искры.
— Самое прямое. Вы вторглись в его жизнь, играете роль, которой у вас никогда не было, и теперь тащите Стива в этот жалкий фарс с ребёнком.
— Виола может быть его дочерью. Мы ждём результатов.
Он раздражённо вздохнул — как будто я только что заговорила о задержке на совещании.
— Вот почему я и предлагаю сделку. Ваша мать выйдет на свободу, и никто никогда не услышит об этом деле. Взамен — вы и девочка исчезаете. Насовсем.
— А если я откажусь?
Он пожал плечами, как будто речь шла о случайной мелочи.
— Тогда ваша мать столкнётся с последствиями своей "болезни". А вы — с обвинением в похищении ребёнка. Я найду доказательства. Или создам их. Поверьте, я умею убирать людей с доски. Вы — не исключение.
Я замерла, леденея изнутри.
— А Виола? Она может быть вашей внучкой.
Сэмюэл усмехнулся в последний раз. Его лицо дёрнулось, как от тика, а не эмоции.
— Меня она не интересует. Власти найдут ей место. А вы отправитесь в тюрьму — следом за своей матерью.
Я зажмурилась на секунду. Какая же я была глупая. Думала, что упрямства хватит, чтобы дойти до правды. Что я могу победить таких, как он.
Нет. Я проиграла.
Но уступить сразу — означало сдаться. А я ещё не готова.
— Мне нужно время подумать, — выдавила я, и, к своему удивлению, голос прозвучал почти твёрдо.
Сэмюэл достал визитку, как человек, привыкший к предсказуемым развязкам.
— Время у вас есть. Но не теряйте его. Возможности имеют срок годности.
Я вышла из машины. Холод показался не таким страшным, как он. Мари стояла неподалёку, и её тревога отражалась на моём лице — теперь я это точно видела.
Глава 29. Стив.
Я быстро взлетел по лестнице, раздираемый тревогой и нарастающим разочарованием. В груди жгло — будто кто-то затянул тугой узел внутри. Едва выбравшись в коридор, я почти на бегу спросил, где кабинет доктора Марко Рубио. Не дав себе ни секунды на размышления, я распахнул дверь, даже не постучав.
— Стив, пожалуйста, выйди. Ты не видишь, я занят? — буркнул Марко, даже не поднимая головы. В его голосе сквозило раздражение.
Только тогда я заметил женщину, сидевшую перед его столом. Щёки пылали — то ли от неловкости, то ли от злости. Я застыл, как школьник, ворвавшийся не в тот класс. Дискомфорт ударил резко, как пощёчина. Я отступил, бормоча извинения, которые тут же растворились в стерильной тишине, и закрыл за собой дверь.
Опустился на один из жёстких пластиковых стульев у стены. Холодный свет ламп беспощадно высвечивал серость стен, запах дезинфекции цеплялся к коже. Я достал сложенный лист — результаты теста на отцовство — и развернул его на коленях. Взгляд вновь и вновь скользил по строчкам, словно надеясь вычитать в них нечто, что прежде ускользнуло.
Но именно это нечто теперь бросалось в глаза.
Генетические маркеры. Почти везде — 50% совпадения. Я не врач, не генетик, но эта цифра звучала… не как случайность. Не как нет.
Тревога поднималась, медленно, как прилив. Что, если это ошибка? Лабораторный сбой? Или — хуже — всё, что я считал правдой, вот-вот рухнет?