— Я приготовлю ужин, — бросила, не глядя, и пошла на кухню.
Я чувствовала, как он смотрит мне вслед. Наверное, пытается понять, что происходит во мне. Может, он прав. Может, это просто совпадение. Может, дело в том, что я — мать-одиночка. У них, у этих людей, свои фильтры, свои правила. Я зажгла плиту, поставила сковороду, будто по команде. И тут я почувствовала руки Стива на плечах. Осторожные. Тёплые. Он не давил. Он просто был рядом.
— Прости, — его голос был тихим, искренним. — Я не хотел задеть тебя... Я поговорю с отцом. Клянусь. Но слова потонули — мои рыдания были слишком громкими.
— Я... Я так устала, Стив, — выдохнула я, задыхаясь от боли. — Устала жить в страхе. Устала всё терять. Устала защищаться. Я просто хочу… хочу жить спокойно. С Виолой. А теперь даже не знаю, возможно ли это.
Он прижал меня ближе, словно хотел забрать всю боль, всю усталость. Его объятие было крепким, почти отчаянным. Он шептал что-то, уверяя, что всё будет хорошо, что он рядом, что даст нам эту спокойную жизнь. Когда его губы коснулись моего лба — нежно, почти невесомо — я на мгновение позволила себе поверить. Почувствовать. Раствориться в этой мимолётной безопасности.
А потом… снова страх. Потому что я знала — если я позволю себе шагнуть ближе, всё может повториться. Как той ночью в клубе. Проблема была не в том, что я не хотела этого поцелуя, а в том, что не была уверена в том, что целует он меня, а не Карлу. И это пугало меня до глубины души.
Глава 33. Ирен.
В глубине души я была благодарна Стиву за то, что он встал на мою сторону и попытался меня успокоить. Его поддержка была как глоток воздуха после долгого погружения — жизненно необходимая, хоть я и не хотела в этом признаваться даже себе. Но благодарность — не доверие. Я не могла позволить себе поверить ему до конца. Особенно когда он был так близко, нарушая хрупкое, тщательно выстроенное пространство, которое я создала, чтобы не утонуть в этом хаосе.
— Иди к Виоле, — тихо сказала я, чуть отстраняясь. — Её нельзя оставлять одну надолго. Я скоро закончу, и мы поужинаем.
Он задержал на мне взгляд — долгий, изучающий, будто пытался рассмотреть трещины в моих словах. Но не стал спорить. Кивнул и вышел в гостиную.
Я осталась на кухне, машинально продолжая готовить, хотя мысли кружили только вокруг него. Даже после того как он ушёл, его присутствие будто осталось в воздухе. Стало тише — но не легче.
После ужина я взяла Виолу — выкупала, переодела, уложила на диван. Всё привычно. Только теперь рядом был Стив. Он не мешал, не навязывался. Просто был рядом. Подал полотенце, не дожидаясь просьбы. Укрыл пледом, когда она поёжилась. Без слов, без лишнего шума. Как будто знал, когда стоит отойти, а когда — остаться.
Эта забота сбивала с толку. Не потому что неожиданная, а потому что постоянная. Тихая, настойчивая, настоящая. Он делал всё это не на показ, не для эффекта. С какой-то неловкой решимостью. Будто хотел доказать… что? Что он изменился?
Я не знала. И это незнание давило.
Его взгляды были слишком тёплыми. Его шаги — слишком точными, как будто он боялся задеть лишнего. Всё это тревожило. Я не привыкла к тому, чтобы кто-то просто так что-то делал. Не ради выгоды. Не из долга. Просто так. Разве что Мари.
Но Стив не Мари. Он — из другого мира. Там каждое действие — ход. Каждое слово — шаг в стратегии. Потому мысль осела под рёбрами тяжёлым камнем:
Что он на самом деле от меня хочет?
Я пыталась отогнать её, но она возвращалась. Потому что даже если я и хотела ему верить — часть меня всё ещё ждала, когда маска спадёт. И проявится правда.
— Стив, что происходит? — спросила я наконец, всматриваясь в его лицо, будто искала трещину. — Недавно ты хотел выдворить нас. А теперь… будто боишься отпустить. Что изменилось?
Он выдохнул — медленно, сдержанно. Словно слова застряли между сердцем и горлом.
Я решила помочь:
— Да, тест на отцовство многое изменил. Это логично. Но если ты думаешь, что всё это — способ уговорить меня вернуться в клуб, зря стараешься. Я не позволю твоим клиентам пялиться на меня. Ни за какие деньги. Моё решение не изменится.
Он усмехнулся — не насмешливо, а почти печально. Потом сделал шаг ко мне, и я тут же напряглась. Слишком близко. Слишком лично. Слишком… желанно.
— Если хочешь знать правду, — сказал он, — я рад, что ты не хочешь возвращаться туда. Правда. Мне всё равно, будешь ты там работать или нет. Потому что я с самого начала не хотел этого. Просто... не имел права тебе что-то запрещать.