— Виола — моя дочь, — отчеканил я.
Повисла тишина. Тяжёлая, как бетон.
— Какая ещё дочь? — тихо, с опасной остротой, переспросил он. — Ты с ума сошёл?
Я почти видел его лицо — перекошенное от гнева, от осознания, что я выскальзываю из-под контроля.
— Разговор окончен, — твёрдо сказал я. — Если настанет день свадьбы, получишь приглашение. А пока — держись подальше.
— Ты пьян?
— Трезвее некуда. Спасибо за заботу, — бросил я и сбросил звонок.
Смотрел на полки с папками и договорами, а видел только один огромный, бессмысленный узел. Всё спуталось. Всё пошло не по плану. Я даже не знал, кто она — Карла? Ирэн? Или вовсе кто-то третий?
Может, я должен был заставить её поговорить утром. Но вместо этого — дурацкий жест с завтраком и запиской. Как будто в этом была хоть капля смысла. Как будто это могло что-то изменить.
Теперь я выглядел ещё большим идиотом.
Всё во мне рвалось: встать, поехать домой, вытрясти из неё правду. Потому что иначе — всё это выглядело как афера. Если она не мать, а я не отец... тогда что вообще между нами было?
Любовь? Или мастерски разыгранная ловушка?
Как бы разум ни пытался принять версию отца, что-то внутри упорно сопротивлялось. Инстинкт, нутро — не позволяло поверить. Я не мог представить Ирэн такой хладнокровной, циничной, искусной лгуньей, чтобы настолько убедительно разыгрывать весь этот спектакль. Не с этими глазами. Не с той дрожью в голосе. Или всё-таки могла? Может, она была ещё хуже Карлы?
— Господи... куда катится этот мир? — вырвалось у меня. Тихо. Бессильно. Словно между разочарованием и отчаянием не осталось ни капли веры.
И тут взгляд упал на мониторы наблюдения. На экран, где клуб жил своей полуподпольной, пульсирующей жизнью. И я замолчал.
Ответ был здесь. Прямо передо мной.
Этот мир, где деньги покупают тела, а власть держится на тайнах и шантаже, не был мне чужд. Я сам был его частью. Не святой. И никогда им не был. Святой не смог бы управлять этим пристанищем греха.
Клуб, залитый неоном, с громкой музыкой и искусственными улыбками, был роскошной клеткой. Местом, где разврат выдавали за удовольствие, а порок — за выбор.
И тогда меня осенило.
Если Ирэн действительно пошла на всё это — у неё были причины. Возможно, мне их не понять. Не до конца. Но какие-то из них... я чувствовал. Кожей. Кровью. Как будто они были и моими тоже.
Перед глазами всплыла та убогая квартирка: облупленные стены, вонючий коридор, холод и сырость в каждом углу. Пьяная мать и безысходность, въевшаяся в воздух. Мне не нужны были объяснения. Возможно, я знал правду с самого начала — просто не хотел её признавать.
И в этот момент дверь распахнулась настежь.
Глава 35. Стив.
Уильям вошёл без стука, с лицом, потемневшим от тревоги. Жесткий взгляд, сжатые губы, напряжённая осанка — всё в нём кричало: случилось нечто страшное.
Я выпрямился в кресле. Тело уже напряглось, опередив разум.
— Что произошло?
— Ирэн была права, — ответил он, низко, почти сквозь зубы. — Карлу убили.
Воздух в комнате стал вязким, как патока. Мир вокруг сжался, затих.
Я моргнул. Слово будто оттолкнуло меня назад.
Убили.
По позвоночнику пробежал ледяной ток. В голове вспыхнули обрывки: голос отца, его угрозы, презрение, которое он не скрывал. Всё вдруг сложилось в жуткую, ясную картину.
— В конце концов... он был прав, — прошептал я, и сам не понял, кому это сказал. Себе? Или тому, кто только что окончательно переписал правила этой игры.
— Что? — Уильям нахмурился, но быстро взял себя в руки. — Как и обещал Ирэн, я вышел на того частного детектива, которого она наняла. Он передал мне нечто… тебе нужно это увидеть.
Он достал флешку из внутреннего кармана и без лишних слов вставил её в мой планшет.
— Это видео от владельца ювелирного магазина напротив.
— Ювелирного? — я нахмурился, пытаясь уловить связь.
— Да. Судя по всему, он пытался продать запись Ирэн за круглую сумму. Но она отказалась.
— Почему? — спросил я тише, чем собирался.
Уильям коротко выдохнул, нетерпеливо кивнул на экран.
— Просто смотри.
Он нажал «play».
Изображение появилось в чёрно-белом формате, слегка зернистом, но достаточно чётком. Камера наблюдения, зафиксированная на перекрёстке. Я сразу узнал Карлу. Всё тот же вызывающий стиль — короткая юбка, шпильки, несмотря на округлившийся живот. Позу она держала уверенно, но в теле чувствовалось напряжение.
Она говорила по телефону, оживлённо жестикулируя. Звука не было, но язык тела кричал: злость, тревога... или страх. Внезапно она резко убрала телефон в сумочку — ту самую, что когда-то получила от меня.