— Кушать? Конечно. Чего ещё ждать от нашей главной обжорки? — рассмеялась я и прижала её крепче, направляясь на кухню.
Но стоило мне переступить порог — я остановилась, как вкопанная.
Моргнула. Медленно огляделась.
На столе стоял сервированный завтрак — тёплая яичница, золотистые тосты, стакан свежевыжатого сока. Всё выглядело так аккуратно, почти заботливо, что это показалось сюрреалистичным. Рядом с подносом — сложенная записка.
Стив.
Я сглотнула.
Виола, не заметив моего оцепенения, ухватилась крошечными пальцами за поджаренный хлеб и уверенно потянула его к себе.
— Эй, это пока не для тебя, мышонок, — прошептала я, мягко забирая тост.
Я подняла записку. Бумага слегка дрожала в моих пальцах. Пробежалась глазами по строчкам — и всё внутри стало ещё неяснее.
— Ты что-нибудь понимаешь, моя любовь? — прошептала я, прижимая губы к её макушке. Её волосы щекотали мне щёку.
В ответ — беззаботная улыбка. Виола снова потянулась к тосту.
Я выдохнула, сдалась и отломила для неё маленький кусочек.
— Ладно. Головоломки подождут, — сказала я скорее себе, чем ей. — Сейчас — кашка для мисс Обжора.
Я бросила ещё один взгляд на записку, но отложила её. Всё остальное могло подождать. Но не моя дочь.
Но вскоре мысли снова запутались в тревожном водовороте — в словах из записки. Я перечитала её ещё раз, будто надеясь, что в этом клочке бумаги прячется разгадка того, что происходит в голове у Стива.
Понял ли он наконец правду — и этим аккуратным завтраком попытался меня простить? Или всё ещё верит, что я Карла, и это был его способ загладить вину за то признание, которое разнесло мой хрупкий мир в клочья?
Я не знала. И именно эта неопределённость сводила с ума.
Покормив и искупав Виолу, я машинально одела её в один из самых милых костюмчиков, нанесла на её кожу мягкий ароматный лосьон... Но сама в это время была далеко. Мысли гуляли в темноте, среди сомнений и догадок.
Мне нужен был совет. Честный, ясный. Прежде чем я совершу очередную ошибку — а их, к своему сожалению, я уже сделала немало.
Я могла довериться только одному человеку.
Мари.
Она заботилась обо мне, как никто другой. Знала Стива, умела слушать и говорить прямо, не раня. Если кто и мог помочь мне расставить всё по местам — так это она.
Я взяла телефон и набрала её номер. Пока гудки звенели в тишине, сердце стучало так, будто готовилось к прыжку.
Я боялась не только услышать правду — но и того, что, озвучив вслух свои страхи, я сделаю их реальнее.
—Ирэн? — в голосе Мари звучали тёплые нотки и лёгкое удивление. — Всё в порядке?
Я сглотнула.
—Не знаю, — прошептала честно. — У тебя есть минутка?
—Конечно. Что случилось?
Я прикусила губу, не зная, с чего начать. Медленно опустилась на диван, прижимая Виолу к себе, будто в её тепле можно было найти хоть немного уверенности.
—Вчера Стив... — выдохнула я. — Он сказал, что любит меня.
Мари замолчала на несколько секунд. А потом осторожно переспросила:
—Что любит тебя?
—Да, — почти неслышно подтвердила я. — Но... не меня. Карлу.
Мари тяжело вздохнула.
—Ирэн, ты ведь так и не сказала ему, кто ты на самом деле? Я же предупреждала... Стив любил твою сестру. Её отказ — это было не просто рана, это было крушение для него.
Я зажмурилась, сжимая свободной рукой прядь волос.
—Я пыталась... правда. Я сказала, что я не Карла. Но не уверена, что он понял. Или... хотел понять. А сегодня утром я нашла записку. Он написал, чтобы я всё забыла. Что он просто хочет быть рядом, помогать... Заодно приготовил завтрак.
Мари снова замолчала, потом заговорила более твёрдо:
—Если он понял, что ты не Карла... тогда... — она оборвала себя, сменив тон. — Нет. Он не понял. Ирэн, ты не можешь оставлять всё в таком виде. Эта путаница только усугубляется. Если он узнает правду от кого-то другого — это разрушит всё.
Я чувствовала, как горло сжимается от страха.
—А если он возненавидит меня? Заберёт Виолу?
—Он может разозлиться, да. Но если он действительно любит эту девочку — а я думаю, что так и есть — он поймёт. Ты не врала, чтобы навредить. Ты спасала. Ты поступила как мать, Ирэн. Стив, конечно, не ангел, но он не монстр. Он это увидит.
Я тяжело выдохнула.
—Ты права. Я должна всё ему сказать.
Я почти услышала её улыбку сквозь телефон.
—Вот так то лучше. Ты справишься. Уверена, что найдёшь нужные слова.
Когда я отключилась, то чувствовала себя одновременно сильнее и ужасно уязвимой. Потому что теперь назад пути не было.
Именно в этот момент Виола резко взмахнула руками — с той бесконтрольной силой и внезапностью, на которые способны только младенцы. Телефон выскользнул у меня из пальцев, описал короткую дугу в воздухе и с глухим стуком рухнул на пол.
—Нет-нет-нет! — ахнула я и тут же бросилась его поднимать.
Перевернула его, затаив дыхание — и сердце сжалось. По экрану расползлась тонкая, но безжалостная паутина трещин. Я нажала кнопку. Ничего. Ни вибрации, ни света. Мой бедный, старенький телефон наконец сдался.
Я с досадой вздохнула и посмотрела на Виолу. Она с сияющими глазами наблюдала за моими действиями, совершенно не осознавая, какой только что учинила разгром.
—Ну что, мисс Разрушительная Сила, — сказала я с преувеличенной строгостью, — как мы будем решать этот вопрос? Сколько у тебя на сберегательном счёте, чтобы купить маме новый телефон?
В ответ она безмятежно продолжила сосать пальчики, невинная до кончиков ушей.
Я покачала головой и рассмеялась, сдавшись — перед судьбой, перед жизнью... и перед этой крошечной бунтаркой, на которую всё равно невозможно было сердиться.