Я медленно сделала глоток кофе, чтобы скрыть волнение.
Он смотрел на меня, как на опасного зверя, которого загнали в угол — и который может укусить в любую секунду.
— Ты что, издеваешься? — прошипел он. — Какая работа? Где? Ты кроме стриптиза вообще что-то умеешь?
— Мне не нужны твои деньги, — отрезала я резко, отставляя чашку. Встала ближе, на цыпочки, глядя ему в лицо. Пусть видит, что я не боюсь. Хотя в груди стучало отчаянное "спокойно, держись, не дрогни".
— Я сама заработаю. Не волнуйся.
— Ага, — он хмыкнул зло. — Думаешь, я снова возьму тебя в свой клуб?
— Нет! — поспешно выпалила я, поняв, что нарываюсь на реальную опасность. Работать там — значит погубить всю свою игру. — Есть другие места. Мне просто нужна помощь. Подумай сам — что выгоднее? Помочь мне пару месяцев или потом содержать ребёнка всю жизнь? По-моему, выбор очевиден.
Его челюсть напряглась.
— Эта девочка не моя дочь, — зло произнёс он, глядя на Виолу так, будто хотел выжечь её взглядом.
Я прикусила язык, сдерживая желание огрызнуться. Это была ошибка — давить на него ребёнком. Его это бесило. Надо менять тактику.
Я подняла на него взгляд и, смягчив голос до предела, почти шепнула:
— Если тест докажет, что она не твоя — я извинюсь и уйду. Сама. Без скандалов. Но пока... может, хотя бы попробуешь помочь хорошему человеку в беде? Знаешь, так иногда делают…
Его лицо застыло.
Секунда — и он взорвался коротким злым смешком.
— Ты? Хороший человек? — он покачал головой. — Ты, Карла, всегда была гадюкой. Ты врала, предавала, лезла в грязь ради денег... и теперь вдруг изображаешь святую?
Его слова резанули по живому — больно, горько, обидно. Я сама не заметила, как в горле сжался ком, а в глазах предательски заблестели слёзы. Но ранило меня вовсе не то, что он думал о Карле. Нет. Боль пришла от другого — от понимания. Я начинала по-настоящему видеть свою сестру. Такой, какой она была на самом деле. Не жертвой. Не героиней. А женщиной, которая сама разрушила свою жизнь — шаг за шагом, выбор за выбором.
Я сжала зубы и тихо произнесла:
— Может быть. Может, я и правда никудышный человек. Может, поэтому у меня никого и нет. Кроме тебя.
И в этих словах, как ни странно, была правда.
Он смотрел на меня долго. Слишком долго. Будто что-то искал. Будто боролся сам с собой.
Наконец, глухо выдохнул:
— Ладно. Оставайся пока. Всё равно завтра все клиники закрыты.
Он развернулся и ушёл, оставив меня одну с Виолой.
Я опустилась на диван, прижимая дочь к себе.
Что с ним не так? Что я упускаю? Почему при одном упоминании "прошлого" в его глазах вспыхивает то злость, то горечь, то что-то совсем неуловимое — почти боль? Я не знала, кем Карла была для него на самом деле. Любовницей? Ошибкой? Болью из прошлого? Их связывало что-то гораздо большее, чем я могла сейчас увидеть?
Можно было бы списать его резкие слова на шок — не каждый день "бывшая" приходит к тебе в дом с ребёнком на руках. Но что-то во всём этом не давало мне покоя.
Если Карла больше ничего для него не значила — разве он бы меня не выгнал? Холодно, быстро, без лишних разговоров. Он мог это сделать. Но не сделал.
Значит, его что-то удерживало. Но что именно? Страх перед возможным скандалом? Перед тем, что Карла могла знать слишком много о клубе? Или... дело в Виоле?
Тест ДНК меня не пугал. Он ничего не менял в моих планах. Наоборот — мог приоткрыть очередную грязную страницу жизни Карлы. Если окажется, что он не отец — что ж, это многое объяснит. Значит, он действительно не виновен в её смерти. А может, наоборот — это только подтвердит, что Карла была втянута в нечто опасное.
Потому что я почти не сомневалась — её убили.
Виола была не случайностью. Не просто ошибкой пьяной ночи или нелепым происшествием. Она для кого-то была угрозой. Слишком веской, чтобы оставить Карлу в живых.
Карла погибла на девятом месяце — сбитая машиной, которую так и не нашли. Слишком удобная авария. Слишком чистая работа.
И только благодаря доктору Кардинале её дочь выжила.
Я снова посмотрела в сторону той комнаты, где за закрытой дверью находился Стив. Богатый. Влиятельный. Хозяин клуба, полными тайнами и тенями. Мужчина, у которого слишком много секретов и слишком мало доверия.