Во-первых, когда я сказала, что собираюсь уехать из его квартиры, он даже слушать не стал — категорически отказался. Уверял, что после моего неудавшегося похищения в его квартире нам с Виолой безопаснее, чем у Мари.
Во-вторых, стоило мне лишь упомянуть, что у Виолы закончилось питание, — вместо того чтобы просто сказать, где его купить, он настоял на совместной поездке в магазин. Более того, на случай, если его не будет рядом, позвонил и потребовал, чтобы охранник клуба сопровождал нас.
В-третьих — посылки. За день пришло несколько коробок. Я, не глядя, сложила их в его спальне, полагая, что они для него. Но, открыв их, обнаружила: всё было куплено для нас. Точнее — для меня. Телефон. Ноутбук. Детские вещи. Игрушки. Даже деревянная лошадка.
Зачем всё это?
Словно он внезапно решил взять на себя ответственность за мою жизнь.
Как будто моя самостоятельность больше не имела значения.
Как будто я — не мать Виолы, не отдельный человек, а просто… заботница, подопечная, зависимая.
Может, он начал воспринимать меня как няню? Или как обязанность, которая идёт в комплекте с ребёнком?
Неловкость обжигала.
Страх щекотал изнутри.
Я еле сдерживалась, чтобы не сорваться, когда мы вернулись домой.
— Послушай, Стив… — начала я осторожно, пока он рассматривал коляски, — всё, что касается Виолы, конечно, ты можешь покупать ей всё, что считаешь нужным. Это твоё право как отца. Но моя безопасность, мои решения — это моё дело.
Если ты что-то задумал — объясни.
Если просто пытаешься контролировать меня — остановись.
Я взглянула ему в глаза — прямо, внимательно.
— Может, у тебя и есть оправдание всему этому… но я думаю, я заслуживаю хоть какого-то объяснения. — Я глубоко выдохнула. — Зачем ты мне помогаешь?
Стив тихо рассмеялся.
Не злорадно. Не в раздражении.
Скорее — с лёгкой усталостью, как будто знал, что я задам этот вопрос… и всё равно надеялся на другое.
И всё же этот смех задел меня. Он показался непонятным, даже опасным — как будто он знал о нас больше, чем я. Как будто уже принял какое-то решение, в то время как я всё ещё металась в сомнениях.
Он подошёл ближе. Слишком близко.
Я чувствовала его тепло, почти слышала его дыхание.
Воздух между нами стал плотным, как под пледом, натянутым между чужими и вдруг слишком знакомыми.
— Я просто решил помочь хорошему человеку, — сказал он просто, почти по-доброму. — Разве не этого ты хотела?
— Ты не считал меня хорошим человеком, — бросила я, отворачиваясь, чтобы спрятаться за движением.
— Не тебя, — мягко уточнил он. — Карлу.
Моё сердце дрогнуло.
Я замерла, ладонь с банкой повисла в воздухе.
Тон, с которым он произнёс это имя, был не осуждающим — нет. В нём слышалась усталость, след чего-то давно пережитого. Никакого холода, никакой боли.
И всё же это имя снова разделяло нас.
— О мёртвых либо хорошо, либо правду, — продолжил он. — Ты ведь сама хотела знать. Я сказал, как есть. Ты бы предпочла ложь?
Я медленно повернулась. Он смотрел на меня открыто, спокойно. Без давления. Просто был рядом.
— Твоя помощь становится… слишком личной, — прошептала я. — Я не понимаю, зачем ты это делаешь.
— Ты не привыкла, чтобы тебе помогали?
Он задал этот вопрос не в упрёк. Даже не как мужчина, который ждёт благодарности.
Скорее — как тот, кто видит, что ты тонешь, и не может пройти мимо.
Я сглотнула. Сердце стучало глухо. Всё происходящее между нами напоминало шаг по льду — медленный, осторожный. Но всё-таки шаг вперёд.
— Я просто не знаю… — голос мой сорвался, — что ты запросишь в ответ.
Он молчал пару секунд. А потом… коснулся моей руки.
Легко. Не требовательно. Почти случайно — но я знала, что это не было случайно.
— Иногда, Ирен… — тихо сказал он, — ничего не нужно в ответ.
Его глаза были рядом. И в них — не обвинение, не превосходство, а… принятие.
Мир вокруг стал чуть тише. Я почувствовала, как натянутые за последние дни нервы слегка отпускают.
И в этой тишине мне вдруг страшно захотелось поверить, что, может быть, не всё потеряно.
— Возьмём эту, — сказал он, усаживая Виолу в коляску. — Кажется, ей нравится.
Я не стала возражать.
Во-первых, коляска действительно была нужна.
Во-вторых, я поняла: Стив не скажет мне о своих планах — по крайней мере, сейчас.
В-третьих, мне и правда было страшно. Я не знала, кто стоял за моим похищением, но, как и Стив, подозревала, что убийца моей сестры мог подумать, будто Карла всё ещё жива.