В тот момент я вдруг поняла, почему Стив так настаивал на тесте ДНК. Всё стало ясно. Его поведение резко изменилось, как только правда всплыла. Он больше не давил, не требовал ответов. Даже не подал в суд, хотя его лучший друг — адвокат.
А если он не сделал этого потому, что боялся?
Боялся, что расследование выведет на него самого?
Кровь застыла в жилах. Я крепче прижала Виолу — будто её маленькое тело могло защитить от надвигающегося урагана сомнений.
Когда мы приехали, Стив достал из кармана ключи и протянул мне с лёгкой, непринуждённой улыбкой.
— Поднимайся с Виолой. Я забегу в магазин — возьму шампанское.
Я нахмурилась.
— Шампанское?
— Конечно. Новый год же. Надо встретить его как следует. — Он улыбнулся легко, как будто напряжения последних часов и не было вовсе.
— Как скажешь, — пробормотала я, всё ещё погружённая в тревожные мысли. Но, прежде чем он успел уйти, я не сдержалась: — Стив... В то утро, когда я пришла к тебе... Ты был у моей матери. Разговаривал с ней. Но я ведь не давала тебе её адрес.
Он не удивился.
— Нет, не давала. Но я нашёл. Уильям помог. — Он усмехнулся, словно это было незначительной деталью. — Не переживай, всё будет хорошо.
Не дав мне времени на ответ, он открыл дверь подъезда, пропустил нас с Виолой и ушёл быстрым шагом.
Я осталась на месте, глядя ему вслед. Внутри поднялось странное, вязкое беспокойство. Что-то неуловимое, тревожное.
Я покачала головой, пытаясь отогнать мысли. Виола смотрела на меня широко распахнутыми глазами — такими серьёзными, такими живыми. Я прижала её к себе.
— Нет, малышка... Твой папа не мог сделать такое. Не мог... — прошептала я, словно слова вслух могли убедить меня саму. — Он ведь даже не был женат. Разводиться ему не с кем.
Я поцеловала её в лоб, цепляясь за её тепло, за каждый вдох — как за спасение от нарастающей тени, пускающей корни в моём сознании.
То, что я увидела в квартире, потрясло меня.
Диван… наш диван. Он больше не стоял на привычном месте, а был отодвинут к стене, словно его с усилием сдвинули. Комната казалась чужой. Взгляд метнулся к столу — ни ноутбука, ни игрушек Виолы. Вместо них — фарфоровые тарелки, хрустальные бокалы, канделябры со свечами, готовыми залить всё мягким, нарочито уютным светом.
Под ёлкой громоздились идеально упакованные коробки с перламутровыми лентами — слишком ровно, слишком красиво. Как на витрине.
В груди кольнуло острое недоумение.
— Где наши вещи?.. — прошептала я, не обращаясь ни к кому.
Я посмотрела на Виолу. Она радостно размахивала ручками, не замечая моего напряжения. Я снова оглядела комнату. Всё изменилось. Пространство словно перестало быть нашим.
В этот момент открылась дверь, и вошёл Стив с пакетом в руке.
— Чёрт... — выдохнул он, заметив моё лицо.
Я резко обернулась.
— Стив, где всё?
На секунду его лицо дрогнуло, прежде чем он выдавил успокаивающую улыбку.
— В спальне. Прости, забыл сказать. — Он шагнул ближе и протянул руки к Виоле — спокойно, почти автоматически, как будто знал, что я отдам её без сопротивления. — Дай, я её раздену. А ты переоденься.
Я застыла. Недоверие охватило всё тело — не паника, а липкая, сдержанная тревога.
— В какой спальне? — прошептала я, почти не дыша.
Стив легко усмехнулся, как будто мои страхи были нелепыми.
— Не в моей. Рядом, не волнуйся.
Я выдохнула, почувствовав краткое облегчение. Но оно быстро сменилось дискомфортом. Кто трогал наши вещи? Кто перекладывал, распаковывал, переставлял? Чужие руки. Чужие решения.
Зачем всё это?
Мне нравилась гостиная. Я чувствовала себя в ней спокойно — ноутбук под рукой, Виола рядом, кухня в двух шагах. Я видела всё. Контролировала. А теперь — всё переставлено. Без моего ведома. Без моего согласия.
— Ладно... — пробормотала я, с трудом сохраняя спокойствие. Отдала Виолу Стиву и медленно направилась в спальню, которая теперь, видимо, была нашей.
Я открыла дверь — и застыла на пороге.
Комната утопала в полумраке, но даже при тусклом свете я различала очертания большой кровати, колыбельки у изголовья, небольшого столика и гирлянды, мерцавшей на окне. Всё выглядело... подготовленным. Для нас.
Я вошла, нащупала выключатель — щелчок, и свет разлился по комнате.
И тогда я увидела это.
На дверце шкафа висело платье. Не просто платье — насыщенно-красное, из благородной, струящейся ткани, будто вырезанное из новогодней сказки. Рядом — туфли в тон, лаковые, с тонким каблуком.
Грудь сжалось.