Когда он закончил, комната преобразилась. Всё было немного хаотично — но по-настоящему. Уютно. Живо.
Стив поднял бокал. Улыбнулся — немного неловко, почти смущённо.
— С Новым годом.
Я посмотрела на него, будто впервые. И вдруг поняла, как сильно что-то изменилось. В нём. Во мне. Между нами.
— С Новым годом, — ответила я, улыбаясь, и чокнулась с ним.
В этот момент я поняла: он — не тот, кем казался. Когда я впервые переступила его порог, мне и в голову не пришло бы, что Стив несчастлив.
Всё кричало об обратном: вечеринки, фейерверки, вседозволенность, сиюминутные удовольствия — он словно купался в избытке. Но это была иллюзия. Фасад.
Он убеждал всех — и себя — что у него есть всё. Но чем ближе я была, тем отчётливее понимала: внутри зияла пустота.
Ему не хватало самого главного — любви. Настоящей. Той, что он, возможно, безнадёжно искал в Карле.
Может, ей показалось недостаточно. А может, она выбрала того, кто мог дать больше.
Я не знала, почему Карла ушла, будучи беременной. Стив был не беден — совсем наоборот.
Я огляделась: квартира — идеальная, дорогая, вылизанная — выглядела как выставочный зал, а не дом. Пространство, чтобы впечатлять, не чтобы жить.
Гостиная ломилась от стильных, но бесполезных вещей — как будто он пытался заглушить пустоту. Ту, что не заполняется ни людьми, ни чувствами.
А ёлка... идеальная, симметричная — казалась декорацией. Иллюзией уюта.
Под всей этой красотой пряталась тишина. Одинокая, холодная, звенящая.
И ещё — был его отец.
Фигура страшнее всех. Даже не появляясь, он держал Стива на невидимом поводке. Направлял. Давил. Каждый его урок внушал одно: сколько бы Стив ни имел, этого недостаточно. Никогда не будет достаточно.
И тогда я поняла. Карла ушла не потому, что он был плохим. А потому, что в его жизни не было места для настоящего. Ни для неё. Ни для ребёнка. Его отец этого бы не позволил.
Пустить нас с Виолой — был не просто жест доброй воли. Это была попытка. Его отчаянная надежда ухватиться за жизнь, в которой есть место настоящему: заботе, детскому смеху, ссорам и примирениям.
Он тянулся к этому — к свободе от отца, к семье, которую, возможно, хотел создать. Хоть в иллюзии.
Он назвал клуб «Иллюзией» не случайно. Потому что весь его мир — красивый, выверенный, но ненастоящий.
Дом, где никто не жил. Уют — только на фотографиях. любовь, высказанная подарками, вещами, а не чувствами, не словами.
Он, может, верил: если мы останемся, если он будет держаться твёрдо против угроз — иллюзия оживёт. Что тепло вытеснит холод, а жизнь — голос отца.
Но я знала: в глубине души я оставалась только заплаткой. Пластырем на незажившую рану.
Стив прятал шрамы — зажимал их покрепче, отвлекался блестящим, делал вид, будто всё в порядке. Будто если долго притворяться — боль уйдёт сама.
Но шрамы не исчезают от иллюзий.
И в какой-то момент я поймала себя на мысли: а не живу ли я сама в иллюзии?
— Ирен? О чём задумалась? — Стив подмигнул, махнув рукой у меня перед лицом. — Ты вообще здесь?
Я моргнула, словно всплывая со дна. Мысли унесли меня далеко. Я разглядывала его, не замечая. Вчитывалась — как в текст, в попытке понять.
Стив был сплошным противоречием. У него было всё — и в то же время ничего.
А я… я сидела рядом и спрашивала себя: есть ли в его мире место для меня и Виолы?
— Прости, — пробормотала я, встретившись с ним взглядом. — Задумалась.
— О чём? — спросил он мягко.
— О том, как ты сияешь, — вырвалось. Почти шёпотом. Почти случайно.
Я нервно хихикнула, осознав, что сказала это вслух, и поспешно сделала глоток шампанского — будто могла спрятаться.
Стив усмехнулся, подхватив Виолу. В глазах мелькнул озорной огонёк:
— А что? Я себя хорошо чувствую. Даже — счастлив. Разве я не могу сиять от счастья?
В его голосе была непривычная лёгкость, как будто исчез груз, который обычно лежал на плечах.
— Послушай… Может, откроем подарки? — предложил он.
— Уже? — удивилась я.
— А чего тянуть? Хоть чем-то займём ребёнка.
Я взглянула на Виолу. Она зачарованно смотрела на огоньки. Её ладошка сжимала рубашку Стивa.
— Ладно, — кивнула я. — Может, потом легче уснёт.
Как странно. Я не думала, что встречу Новый год вот так — с ним, в этом доме. Он всё ещё не был моим, но уже и не казался чужим.
И в этой ночи было что-то… тёплое. Теплее, чем должно было быть.
Может, счастье и правда — в мелочах.
— Прости, что перетащил твои вещи без спроса… и принимал решения за тебя. — Стив вздохнул и провёл рукой по волосам, словно выискивая нужные слова. — Я просто хотел, чтобы тебе было удобно. И чтобы ты встретила хороший Новый год.