Я замер.
— Карла! — сорвалось с моих губ почти на автомате. Громко. Резко.
Девочка вздрогнула. На секунду застыла, глядя на меня огромными испуганными глазами. Пыталась понять, что сделала не так.
А потом... разрыдалась.
Этот тонкий, надрывный плач будто резанул по нервам.
Я застыл, не зная, как себя вести. Что делать? Как её успокоить? Я был слишком далёк от таких сцен — они всегда случались где-то в чужих жизнях, на экране, в других семьях.
Не в моей.
Вскочив с кровати, я бросил взгляд на девочку и, чертыхнувшись, поспешил искать Карлу. Пусть сама разбирается с этим хаосом, который она притащила в мой дом.
Но Карла сама ворвалась в мою спальню. Быстро подхватила девочку на руки.
— Что ты орёшь как ненормальный? — бросила сквозь зубы.
— А ты зачем её ко мне подсунула? — огрызнулся я.
— Я завтрак готовила. Её уже нельзя оставлять одну, — холодно пояснила, будто мне вообще были нужны эти объяснения. — И не смотри на меня так, будто хочешь убить. Мы же когда-то были счастливы вместе. Помнишь?
— Ты сама всё разрушила, — отрезал я. В каждом её слове я слышал ложь. — Я тебя не заставлял спать с каждым клиентом за деньги. Это была твоя инициатива. Твой выбор.
— Если бы ты платил мне больше... может, я бы не искала деньги на стороне и не совершила ошибок — сорвалось у неё. И в этом слышалась её настоящая суть.
— Ошибки? — зло усмехнулся я. — Это ты так называешь наркотики, пьянки и свою алчность? Вся твоя жизнь — одна сплошная ошибка.
Карла на секунду замолчала. А потом тихо спросила:
— А ты хоть когда-то любил меня?
Я посмотрел ей прямо в глаза.
— Нет, Карла. Ты не дала мне шанса тебя полюбить. Ты предала раньше, чем я успел что-то почувствовать.
Я врал себе. Но не ей.
— Послушай... давай без этого. Я не за прошлым пришла, — её голос стал тише. — Мне просто больше не к кому идти, кроме тебя.
— Что? Даже твоя семейка тебя послала? — усмехнулся я с откровенным ядом.
— У меня нет семьи, — резко бросила Карла и прижала девочку к себе. — Сестру сбила машина. Мать пьёт так, что дом скоро развалится. Если я останусь там — я сама стану такой же.
— А ты уверена, что уже не такая же? — холодно спросил я.
— Нет. Не такая. Я завязала. У меня есть дочь. И я больше не хочу жить среди этой грязи. Опека уже интересуется соседями. Ещё немного — и Виолу заберут. Я не позволю.
Я сжал челюсть.
— У тебя же была квартира в городе. — Слова сами сорвались с губ. — Или и это было ложью?
— Была. Съёмная. После того как ты выгнал меня из клуба... я поняла, что беременна. Не смогла работать. Не смогла платить.
— Чушь! — сорвался я. Гнев перекрыл всё. — Ты зарабатывала больше всех! Этих денег тебе бы хватило на безбедную жизнь! Где всё это? Или ты влезла в чужую игру?
— Я не влезала ни в какие...
— Лжёшь! — рявкнул я так, что в ушах зазвенело. — Хочешь — сейчас же выгоню тебя на улицу, a ребёнком и сам передам в опеку!
Я схватил Карлу за плечо и потащил к двери. Она была лёгкой, почти невесомой — и какой-то чужой. От её слабых попыток вырваться только злость распаливалась сильнее.
И вдруг...
Плач Виолы.
Тонкий, пронзительный. Прямо в сердце.
Карла в отчаянии вскрикнула:
— Пожалуйста, Стив... подумай хотя бы о ней! Мне плевать, что ты думаешь обо мне. Но она... она не виновата! Она просто ребёнок. Она заслуживает хотя бы шанс.
— Шанс? — хрипло переспросил я, отпуская Карлу. — Ты приперлась ко мне в дом после всего, что натворила — и говоришь о шансах?
Она вскинула на меня глаза. Усталые. Опустошённые.
— Я не прошу прощения. Не прошу забыть. Прошу только приютить нас на два месяца. Ради неё. Ради Виолы. Это даже не просьба — милостыня. Сегодня Рождество, Стив...
Я смотрел на неё долго. Ища привычную фальшь. Готовый поймать в её взгляде привычную ложь. Но не видел ничего.
Только усталость.
И страх за ребёнка.
— Две недели, — процедил я сквозь зубы. — Не больше.
Я развернулся, ушёл в спальню, оделся и, не оглядываясь, вышел из дома.
Потому что если бы остался — она бы добилась большего.
Глава 6. Стив.
В доме стояла та самая тягучая тишина перед бурей — только вместо грома и молний был детский плач и напряжение, которое будто сгустилось в воздухе до осязаемой тяжести. Я чувствовал, как злость медленно поднимается изнутри, накрывая с головой. Надо было взять себя в руки, успокоиться и продержаться до завтра.