— Мне плевать! — завопил он, поворачиваясь ко мне. В голосе звучало бешенство, граничащее с безумием. — Она должна знать, куда эта сука перевела мои деньги!
Он наклонился ко мне так близко, что я ощутила его горячее, злобное дыхание у самого уха. Мурашки побежали по коже. Я чувствовала, как его ярость буквально вибрирует в воздухе.
— Я ничего не знаю... — прошептала я, слёзы подступали к глазам, но я изо всех сил старалась их сдержать. — Пожалуйста... вы же понимаете, я не Карла.
Его тёмные глаза встретились с моими. В этом взгляде не было ни сомнения, ни жалости — только гнев и жажда возмездия. Казалось, он хотел прожечь мою душу насквозь.
И тогда, в этом отчаянном, леденящем моменте, что-то щёлкнуло в памяти.
Конверт.
Перед самой смертью Карла отдала мне конверт. Я тогда была в шоке, не поняла, зачем он ей — или мне. Внутри — крупная сумма денег, да. Но никак не двести миллионов. Там был ещё и клочок бумаги, на котором от руки были выведены какие-то цифры. Я приняла их за номер телефона, возможно, какой-то пароль, но не придала значения.
Могло ли это быть?.. Подсказка? След к украденным деньгам?
Сердце стучало всё громче. Мне нужно было думать быстро. Или я исчезну в этой комнате навсегда.
— Ты лжёшь! — вдруг взорвался он, с дикой яростью в голосе.
Он резко рванул меня со стула. Мир дернулся вместе с телом, в глазах потемнело. Я едва не потеряла сознание, когда его руки вновь сомкнулись на моей шее. Пальцы вонзились в кожу, перекрывая дыхание с пугающей уверенностью, будто он делал это не в первый раз.
— Ты ЗНАЕШЬ, где мои деньги! — прорычал он, будто ярость могла выдавить из меня правду силой.
Горло сжалось, лёгкие отчаянно пытались втянуть хоть каплю воздуха. Сознание затуманивалось. Я чувствовала, как вены на висках стучат в панике, как пальцы теряют чувствительность. Возможно, он заметил это в моих глазах — паническое мелькание мысли, то ли правды, то ли памяти — не знаю. Но времени понять это у нас обоих уже не было.
Потому что в следующий миг начался хаос.
Дверь с грохотом распахнулась — не открылась, а именно вылетела, будто подорванная изнутри. Вера с криком рухнула на пол, захлёбываясь кашлем. Её силуэт мелькнул на фоне яркого света, словно во сне.
Что-то маленькое, металлическое и блестящее закатилось по полу, и через мгновение помещение захлестнула волна густого белого дыма. Резкий, химический запах обжёг носоглотку, вызывая слёзы.
Я зажмурилась, кашляя, и услышала топот. Тяжёлые шаги. Команда. Слаженные, стремительные движения. Сквозь дым, словно из ниоткуда, ворвались три фигуры. Они были в масках, в чёрном камуфляже, вооружённые до зубов. Взгляды — сквозь прицелы.
Мужчина за моей спиной замер, как зверь, загнанный в угол. Его пальцы вцепились в меня сильнее, и он, не колеблясь, рванул моё тело ближе к себе, прикрываясь мной, как щитом.
— Назад! Или я её УБЬЮ! — проревел он, и его голос эхом разнёсся по комнате.
На секунду повисла гнетущая тишина.
Затем раздался сухой, глухой хлопок — короткий, без предупреждения.
Выстрел.
Его тело дёрнулось. Пальцы разжались. Он не сразу упал — сначала качнулся, как подкошенное дерево, потом рухнул на меня всем весом. Мы вместе повалились на пол.
Я услышала, как он тяжело захрипел у моего уха, но уже без силы, без ярости. В груди его что-то булькнуло — и всё.
Я лежала под его телом, не в силах пошевелиться, всё ещё вцепившись в жизнь.
В тот момент я была уверена — это конец. Только не знала, чей.
Глава 49. Стив.
Мы прибыли к дому в тот самый миг, когда всё начинало кипеть. Полиция готовилась к штурму: десятки бойцов в броне, со щитами и оружием, плотно окружили здание. Их слаженные, точные движения напоминали боевую хореографию — танец смерти, отрепетированный до автоматизма. Казалось, время сжалось в тугую пружину, готовую взорваться в любой момент.
Я рванулся вперёд — хотя бы на шаг, хотя бы на метр, — но тут же передо мной вырос один из офицеров. Он вытянул руку, преграждая путь, и выражение его лица говорило недвусмысленно: дальше не пойдёшь.
— Отойдите, сэр. Это не ваше дело.
Нет. Это именно моё дело.
Сердце колотилось с такой силой, будто готово было вырваться из грудной клетки. Адреналин смешивался с отчаянием, отравляя ясность мыслей, отбрасывая всё рациональное.
— Успокойся, — прошипел Уильям, вцепившись в моё плечо. — Дай им работать. Они знают, что делают.
Я кивнул машинально. Слова проходили мимо. Он не понимал. Никто не понимал. Мир сузился до одной точки — до окна на втором этаже.
Именно там я её увидел.