Глава 52. Ирен
Меньше чем за месяц моя жизнь перевернулась с ног на голову — так, как я даже не могла себе представить. Будущее пугало. Что ждёт меня через полгода? Через год? Через два? Что будет с Виолой? Каждый новый день приносил новые тревоги, известия, страхи.
Раньше, когда мы жили с матерью, дни казались бесконечными, растянутыми, как старая резинка, готовая лопнуть в любой момент. И самое страшное — в этих днях не было смысла. Они не вели никуда. Я просыпалась рано, готовила еду для Виолы и себя, убиралась в нашей крошечной комнате и ванной, тащила Виолу в поликлинику — на процедуры, консультации, осмотры. Возвращалась домой и сталкивалась с очередной пьяной ссорой с матерью — и её новым «ухажёром». Укладывала Виолу, садилась за работу, вспоминала про счета, покупки, еду. А на следующее утро всё начиналось заново: готовка, уборка, борьба… Изматывающая, бессмысленная рутина, выжимающая из меня последние силы, разъедающая нервы, убивающая терпение и медленно гасящая даже крошечную надежду.
А теперь… всё было иначе.
Я понемногу привыкала к хорошей жизни. Впервые за долгие годы исчезло мучительное ощущение постоянного напряжения, бесконечной борьбы за выживание. Стив окружил нас с Виолой заботой, к которой я не была готова — и, что пугало больше всего, мне это начало нравиться. Нравилось чувствовать рядом его сильное, надёжное плечо. Знать, что я могу опереться — и не упаду. Что есть кому подхватить.
Мне нравилось не думать о деньгах. Не просыпаться в холодном поту из-за мыслей о завтрашнем ужине или просроченной коммуналке. Не бояться, что нас выгонят. Я ловила себя на том, что с удовольствием наблюдаю, как он играет с Виолой, смеётся, подбрасывает её в воздух, терпеливо объясняет, «как устроен мир». Мне нравился его смех. Нравились его «случайные» прикосновения, мимолётная близость. Я всё чаще ловила его взгляд, слушала его голос, скучала, когда он задерживался, и с нетерпением ждала, когда он вернётся.
Он мне действительно нравился? Или мне просто нравилось, как он устроил мою жизнь?
Я уже не напрягалась, когда приходила уборщица, когда вещи отправляли в прачечную, когда Стив заказывал ужин прямо к двери. Я больше не ощущала стыда за это «изобилие». Он освободил меня от забот, которые раньше казались неотъемлемой частью реальности. Подарил передышку — тихую гавань, где не нужно быть настороже. Помогал не только с Виолой — он поддерживал меня просто так, не требуя ничего взамен. Давал главное — ощущение безопасности.
И, как ни странно, в Marvel признали свою ошибку. То письмо оказалось адресовано другому кандидату. Без лишних разговоров со мной подписали контракт — с возможностью работать из дома. Всё складывалось так, будто кто-то переписал мою судьбу. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. И, конечно, внутри оставался страх.
Я ловила себя на том, что жду удара. С затаённой дрожью ждала момента, когда Стив скажет: «Я устал». Что ему надоело играть в отца. Что пора возвращаться к привычному ритму: вечеринки, мимолётные женщины, свобода. А мы… мы больше не вписываемся в его жизнь.
И тогда — что останется мне?
Как снова выживать, если хоть раз почувствовала, что значит просто жить? От этой мысли становилось по-настоящему страшно.
Внезапный стук в дверь нарушил тишину — резкий, как выстрел. Мысли оборвались. Тело мгновенно напряглось. Стив всегда входил сам — своим ключом.
«Наверное, он заказал ужин», — подумала я, машинально беря чашку с остывшим кофе. В последнее время он часто так делал. Я спокойно направилась в коридор, но с каждым шагом тревога нарастала, сжимая грудь железным обручем.
Что-то было не так.
Обычно охрана звонила по домофону и предупреждала о визите курьера. Иногда даже сами поднимались. А сейчас — ни звонка, ни предупреждения.
Я замерла перед дверью. На секунду прижала ладонь к тёплому дереву, будто пытаясь почувствовать, кто за ней. Затем заглянула в глазок — и воздух вырвался из лёгких.
Сэмюэл Рейн.
Отец Стива. Он стоял прямо за дверью. Его высокая, мощная фигура заслоняла почти весь коридор. Всё во мне застыло. Холод пробежал по позвоночнику, кожа покрылась мурашками. В памяти вспыхнули его слова — колкие, как осколки стекла. Его взгляд — холодный, безжалостный. Тогда он ясно дал понять: мне нет места рядом с его сыном.
Сердце забилось чаще. Я крепче сжала чашку, будто могла удержаться за этот кусочек реальности.
Что он делает здесь? Почему сейчас?
Тело напряглось, каждая клетка умоляла: не открывай. Отступи. Закройся. Беги.
Но рука уже тянулась к замку.