— Ты помнишь этого парня? Я нашел его в рюкзаке.
Когда она разглядела, что у него в руках, она инстинктивно отодвинула ребенка подальше и еще раз взглянула на мыльницу.
— Он еще жив?
Зекери открыл крышку. Скорпион еле шевелил одной лапкой, все еще безнадежно сопротивляясь неизбежному. Элисон огорченно рассматривала злополучную тварь, о которой она совсем позабыла.
— Я не хочу оставлять его так, — сказала она. — Я здесь — чужая, как пришелец из иного мира. Не он пришел в мой мир, а я нарушила его покой. Я наступила на него. Ты сможешь достать его из куска мыла?
Но сочувствие Зекери не распространялось на безобразные существа вроде скорпионов.
— Ты шутишь?
И видя ее полную серьезность, он выковырял щепкой жесткое тельце скорпиона из липкой массы. Брошенный на пол пещеры, скорпион начал слабо и медленно ползать кругами по песку, прихрамывая, на его лапки, покрытые белым налетом мыла, налипла грязь. Зекери видел по ее лицу, что она расстроена такой беспомощностью жалкой твари, поэтому Зекери, проникшись милосердием, вынул мыло из мыльницы и наполнил ее водой. Он затолкал туда скорпиона и пару раз сильно встряхнул закрытую пластмассовую коробочку, как бы в отместку этой твари за содеянное. Наконец, отмытый скорпион был заново отпущен на пол пещеры. В состоянии полностью управлять всеми частями своего тельца, он быстро забрался под валун, а Зекери сверху присыпал его горстью песка и немного притоптал ногой.
Поглядывая на Элисон, он усмехался.
— Ну, ты довольна?
— Я знаю, ты думаешь, что я сумасшедшая…
— Да нет, просто немного с приветом, — поддразнил он ее.
Младенец, наконец, выпустил соску изо рта, он был сыт и начал тоненько хныкать и икать.
— Что с ним? — всполошилась Элисон.
— Воздух попал в желудок. Ты знаешь, как сделать, чтобы он рыгнул?
— Я видела, как это делает Луизита, — сказала она неуверенно.
— Возьми его на плечо и легонечко похлопай по спинке, — сказал Зекери.
Она положила ребенка грудкой на свое плечо, и он перестал хныкать, чувствуя ее легкую ладонь, поглаживающую его по спинке. Адам рыгнул, и Элисон обрадовалась, что ей все удалось как надо. Дети для нее больше не были непознаваемой таинственной областью. Молоко с воздухом входит внутрь организма, а затем молоко остается, а воздух уходит. «Я сумела справиться с этим», — думала она, чувствуя необычайную гордость.
— Я вспомнил свою девочку. Когда она родилась, я думал, что с ума сойду от страха за нее. Но хотя они и хрупкие, они не бьются, как стекло, и они такие же люди, как и ты, хотя сначала этого не понимаешь, — Зекери не мог скрыть в голосе тоски по своему ребенку. Боже, как хорошо увидеть снова Стеффи, подбросить ее в воздух, растормошить, чтобы она хихикала и визжала от восторга.
Элисон заметила нотку тоски в его голосе и была поражена этим. Он не говорил ей, что был когда-то женат. А Зекери вдруг понял, как много он еще должен рассказать ей.
— Я в разводе, — и он торопливо сменил тему — об этом не расскажешь и за несколько часов, а им оставались минуты. — Мы должны уходить. А где эта тварь?
Зекери подсыпал песка вокруг валуна и свернул спальный мешок Элисон. Ну и выбрал он время, чтобы сказать ей о своем браке. Но что сделано, то сделано. И Зекери начал обдумывать главную проблему: как достать джип. Спальник скорее всего тоже угодит под колеса. С его помощью, а также с помощью одеял, веток и кустов из завала они так или иначе должны вытащить проклятую машину.
Высоко на склоне каньона беспокойно ворочался ягуар, подставляя влажные участки шерсти яркому солнечному свету. Из пещеры — через узкую щель за его спиной — доносились до тонкого слуха зверя звуки, издаваемые непрошенными гостями. Характерные запахи человеческих существ, перемешенные с хорошо знакомым запахом пещеры, подымались к нему, восходя с потоками воздуха по известковому древнему лабиринту, у входа в который и затаился ягуар.
Плач ребенка, а также его запах возбуждали гигантскую кошку, привлекали ее, манили к себе. Ягуар был голоден, а дорога к еде — хорошо известна ему и свободна. Закончив свой туалет, хищник помедлил еще одно мгновение, сверкая холодными черными зрачками глаз в ярком свете полуденного солнца. Наконец, он повернулся и, работая мощными лопатками, двинулся по давно знакомым туннелям, совершенно бесшумно, в полной темноте, следуя на запах пищи.
На переправе через реку Луизита с рюкзаком в руках тяжело прыгала с валуна на валун, шлепала босыми ногами по мелководью, добираясь до другого берега. Там она бросила рюкзак и вернулась за своим чемоданом. Отсюда, от переправы, ей хорошо был виден вход в пещеру, но американца на пороге не было. Он, наверное, любезничает со своей женщиной, решила Луизита. Она улыбнулась. Луизита видела сегодня утром, как эти двое целовались, и даже немного позавидовала им. Со дня поездки на руины между американцами произошло что-то: сперва не было заметно никакой особой симпатии их друг к другу. Скоро они, наверное, будут спать вместе и наделают много хорошеньких детишек.