Она еще раз взглянула на склон каньона, где недавно видела ягуара, но того уже не было там. И Луизита быстро пробормотала еще одну горячую благодарственную молитву… Деревья в ущелье покачивались под легким ветерком, чуть поскрипывая, и их листья роняли дождевые капли на мягкую лесную почву. С ребенком будет все в порядке, Балум и добрый человек позаботятся о нем. Она подхватила свой чемодан и быстро начала переправляться на другую сторону. Там Луизита опустила свою ношу рядом с рюкзаком и застыла на месте.
В пятнадцати футах от нее стояли Паоло и ухмыляющийся от удовольствия крысиной ухмылкой Альберто. Бандиты бросились к ней. Она повернулась и побежала по мелководью к валунам на стремнине. Ужас ледяной рукой сжал ей горло. Ребенок! Прыгая почти вслепую с валуна на валун, она споткнулась о камни у самого берега и упала на щебень, содрав кожу на коленях и ладонях.
Альберто схватил ее за лодыжку, и она опять растянулась на земле. Извиваясь и барахтаясь, она оттолкнула его ногой, вложив в удар все свои силы. Корчась от боли на усыпанном гравием берегу, она все-таки поднялась на ноги и побежала во весь дух к пещере. Паоло — следом за ней.
Держа на руках ребенка, Зекери медленно шагал рядом с Элисон, двигавшейся очень осторожно, бережно ступая на поврежденную ногу. Дойдя до выхода из пещеры, он вдруг увидел Луизиту, мчащуюся очертя голову по берегу реки. Ее преследовали два человека, и один из них, Альберто, уже почти настиг ее.
— Черт возьми! Они уже здесь, — Зекери отдал ребенка Элисон, затем нащупал в рюкзаке фонарик. — Возьми вот это и спрячься в глубине пещеры, как можно дальше.
Он снял свою куртку и набросил на плечи Элисон, а затем положил пистолет в кошелку Луизиты.
— Я еще не знаю как, но я остановлю их, — он сунул ей под мышку кошелку и одно из одеял.
Элисон побледнела от страха. До них доносились отчаянные крики Луизиты, бегущей по ущелью. Затем ее голос смолк. Элисон выглянула и увидела лежащую на земле женщину и двух перепачканных грязью парней, склонившихся над ней. Видя такую жестокость, она почувствовала прилив бешенства, придавший ей сил. Взглянув еще раз на злое решительное лицо Зекери, она повернулась и, инстинктивно двигаясь в самой тени сводов, зашагала вглубь, в отдаленные закоулки пещеры. Она думала только об одном, как спасти и сохранить ребенка. Эти люди угрожают прежде всего малышу, которого она держит сейчас на руках. Она убьет их, если они хотя бы попытаются дотронуться до мальчика!
В резком свете фонарика она увидела, что пещера круто поворачивает вправо, образуя известняковую камеру. Сюда явно просачивалась вода. Напитанный влагой песок устилал все помещение, а в центре возвышался огромный валун — как одинокий остров в океане. Свод камеры был низкий, чуть выше головы Элисон и ей казалось, будто она находится в иглу — эскимосской хижине, сделанной из прессованного снега. В самом дальнем углу камеры справа в полу было небольшое углубление — начало шахты, которая, похоже, вела наружу и выходила на склон каньона. Элисон чувствовала легкий сквознячок.
Она села на одеяло, спрятавшись за огромный валун в центре, кровь гулко стучала в висках, а сердце бешено колотилось. Она посветила фонариком в шахту. Свет терялся в глубоком черном туннеле, довольно узком. Элисон с трудом могла бы заползти туда. Она решила, что сделает это только в крайнем случае. Она не стала для себя расшифровывать это понятие «крайний случай». Когда он наступит, все и так будет ясно.
Тщательно осмотрев влажный песок и убедившись, что поблизости нет никаких ядовитых тварей, она положила ребенка рядом на одеяло, чтобы засунуть руки в рукава просторной куртки Зекери. Она застегнула молнию на треть, вынула револьвер из кошелки и затолкала ее под куртку на спине, чтобы заполнить пустое пространство. Очень осторожно она уложила спящего ребенка за пазуху куртки так, как это делал Зекери. Наконец, она выключила фонарик, взяла в руки пистолет и затаилась в полной темноте, чувствуя только биение собственного сердца и напрягая слух, чтобы разобрать, что происходит там — снаружи.