— Сегодня это уже не понадобится, мистер Кросс. Я возьму у вас полные показания завтра утром в участке. Спокойной ночи, мисс, — сказал капитан Томасон с порога. — Не надо волноваться.
Они остались одни.
— Как ты думаешь, долго мы здесь проторчим?
— Я даже не знаю, но, по крайней мере, пару дней. А может быть и дольше.
Элисон шагала из угла в угол.
— Завтра утром я собираюсь вызвать врача к малышу. Я хочу быть полностью уверенной, что он здоров. Я предполагала сначала подождать с этим до Майями, но если…
— Он же совершенно здоров.
— Но он так много спит!
— Все младенцы много спят. Спят, едят и пачкают подгузники. Это все, что они могут делать в возрасте трех недель. Поверь мне, отцу со стажем, сон — это норма, это признак здоровья. Кстати, и нам не мешало бы поспать.
Он поцеловал ее в лоб.
— Ложись спать, не надо ни о чем волноваться. Мы дадим им показания обо всем случившемся, они перепроверят их, и через пару дней мы сможем свободно уехать отсюда. До завтра. Я зайду рано утром.
Он открыл дверь и чуть не столкнулся с Вуди, которая только собралась постучаться в номер. Зекери наклонился и поцеловал старушку в щеку.
— Если ей что-нибудь срочно понадобится, мой номер — напротив.
— Ну хорошо, ты ответил на мой немой вопрос, — прошептала Вуди, заглядывая в корзину с ребенком. — Я как раз собиралась выяснить, не хотите ли вы, чтобы я провела эту ночь где-нибудь в гостях. А?
Элисон вспыхнула и зашептала в ответ.
— Это совершенно ни к чему.
— Я, кстати, отличная нянька, если ты хочешь… ну…
Элисон бросила носок в свою соседку по номеру.
Этой ночью ее сон был беспокойным, ей снился ягуар. Преследуемый собаками, он опять прыгнул через ее тело — и оказался в ловушке, на уступе скалы внутри пещеры, залитой черной водой, плещущей у его мощных лап.
Рассвет следующего дня был ясный и золотистый, наступила пятница. Зекери встал рано и вышел на белый песчаный пляж за отелем, чтобы не спеша прогуляться вдоль кромки воды и еще раз обдумать свои будущие показания по поводу смерти Луизиты. Если бы все это случилось в США или даже в Белизе, образ его действий был бы самый простой: он доложил бы о случившемся в полицию и всеми силами содействовал бы расследованию. Вина его и Элисон состояла только в том, что они в злополучный час оказались в злополучном месте.
Луизита мертва. Паоло мертв. Если он подаст сейчас рапорт в полицию Гватемалы, Белиза или США, это приведет к тому, о чем они говорили с Жорже Каюмом с глазу на глаз в его хижине. Обращение к властям вызовет неизбежную бюрократическую волокиту, полицейскую возню, длинное расследование, в течение которого они должны будут безвылазно сидеть в Гватемале с трехнедельным младенцем и, возможно, даже в заключении.
Хотя это и наипростейший путь, но он неверен, это Зекери подсознательно чувствовал. И чувствовал всегда. Но теперь ничего не попишешь, дело завертелось…
Он сделал пробежку и принял ледяной душ, впивавшийся сотнями острых студеных иголок в его расгоряченное тело. Проклятье, теперь ему придется целовать задницы этим чиновникам… Единственным отрадным обстоятельством было то, что его разлука с Элисон отодвигалась на неопределенное время. Во всяком случае, до Майями, когда ей надо будет принять неизбежное решение — остается она с ним или едет домой к Джейку. Если бы Зекери имел более ясное представление об их взаимоотношениях, ему бы легче было смириться с существованием этого парня. Так ли это? — спросил он себя еще раз. А, может быть, наоборот?
Он оделся и уселся во дворе за стол, ожидая завтрака и поглядывая на окно Элисон, откуда доносились приглушенные голоса.
Его богатое воображение рисовало ему, как она сейчас двигается по комнате, одеваясь. И эти мысли согревали душу Зекери.
Беседуя вполголоса, Элисон и Вуди занимались Адамом: кормили его, меняли подгузники, ожидая, когда их позовут на завтрак. И тут, среди утренней тишины, до слуха Элисон донесся голос Зекери, сидевшего во дворе под окнами.
— Доброе утро, капитан.
— Я рад, мистер Кросс, что вы встали сегодня так рано.
Элисон узнала певучий креольский говорок капитана Томасона и, став коленом на койку, открыла ставни, чтобы выглянуть из окна во двор. Она увидела, что Томасон сидит за столом напротив Зекери. Повар, раздраженный этим нарушением обычного распорядка, поставил с недовольной миной чайник кипятка перед ними.