Страшные, длившиеся, казалось, тоже бесконечно, попытки вернуть девочке дыхание. Истерический визг Сью над дочерью. Он заставил себя не паниковать и послал этого пляжного бездельника за медицинской помощью. Сам же принялся делать девочке искусственное дыхание, с силой вдыхая струи воздуха из своих легких в ее маленький холодный ротик. Безуспешно. Никакого результата. Ритмично сдавливая обеими руками грудную клетку ее посиневшего, маленького тельца, он считал до десяти, снова вдыхая воздух и снова считал, работая деревенеющими от напряжения руками. Он сломал ей два ребра. Но личико Стеффи, наконец, порозовело, и он услышал биение ее сердца. Через двадцать минут приехала «Скорая помощь». Каждый раз, когда он вспоминает тот день, у него выступает холодный пот на лбу. Он заметил, что Ив смотрит на него вопрошающе.
— Судя по выражению вашего лица, это был трудный развод?
Нет, это не так. Они расставались с холодной вежливостью. И не смогли окончательно расстаться. Он не смог забыть ее, а Сью никогда не забывала саму себя. И в этом они не изменились со временем. А его дочь росла не по дням, а по часам, удивительная, очаровательная, восьмилетняя девочка. Как ему не хватает ее! И от досады на то, что снова мучает себя этими воспоминаниями, Зекери неожиданно вспылил:
— Это вас не касается, — произнес он в ответ на ее предыдущую фразу.
— Вы правы, простите, — на самом деле, Ив едва ли каялась за свое назойливое любопытство. — Но я рада, что у вас нет жены. — И, — продолжала она, — настоящей подружки. Если бы у вас была серьезная привязанность, вы приехали бы сюда не один или не приехали вовсе. Итак, я делаю заключение, что вы свободный мужчина.
На этот раз она была права.
— Вы занимаетесь в Майями расследованием убийств?
— Нет, этим занимается криминальная полиция, — ответил он, — я служу в полиции нравов.
Он насмотрелся на трупы, когда служил в криминальной полиции, и шесть лет назад перешел в полицию нравов. Его грубоватый внешний облик помогал ему работать с жертвами и осведомителями.
— В полиции нравов Майями? Как киногерой, как его — Сонни Крокетт?
— Ну да.
— И вы разъезжаете в белом феррари?
Подобные отвратительные разговоры раздражали его — что, когда, ваши друзья, друзья ваших друзей, друзья родственников. Он считал про себя, чтобы опять не вспылить: 46, 47…
— Вернее, тестеросса.
А еще вернее, то есть на самом деле, у него был зеленый форд — седан. Следующим вопросом будет: «Сколько лет вы на службе?» Глядя поверх ее головы, Зекери заметил, как Том Райдер подхватил Элисон, вырвав ее из рук ковбоя Гарольда.
— А сколько лет вы уже на службе?
— А не выпить ли нам еще?
— Идет, — Ив легко согласилась и повела его к бару. Он заказал два рома и коку. И они уселись за стойку.
— Ну скажите все же, сколько лет вы служите в полиции?
— 16 лет. Три в Огайо, 13 в Майями, — он решил изменить тему разговора. — А что у вас с профессором?
От неожиданности Ив растерянно моргнула ресницами и с удивлением уставилась на Зекери, натянуто улыбаясь:
— Вы бы еще вспомнили прошлогодний снег. Все уже быльем поросло. И вообще не ваше дело, — она сделала хороший глоток.
— Это будет моим делом, если вы собираетесь играть ту роль, на которую рассчитываете, — несколько витиевато заметил он. Но она его хорошо поняла:
— Ни в какие игры я больше не играю. У него молодая жена в Чикаго.
— Он забыл вам об этом сказать?
— Я забыла его об этом спросить, — она передернула плечами и снова взяла стакан. — Я стараюсь не повторять своих ошибок. Давайте танцевать.
По крайней мере, она честна с ним.
— Давайте пока не будем. Я хотел бы еще немного посидеть здесь.
Ив допила свой ром и заерзала на стуле, потеряв нить разговора. Он видел, что она хочет танцевать.
— Идите, — сказал он. — Я еще посижу.
— Хорошо. Еще увидимся… — она перехватила ковбоя, направлявшегося к Элисон. А Зекери в одиночестве докончил свой ром.