— То, что я вам сейчас расскажу, покажется нереально ужасным, — набирая воздух заново в лёгкие, сказала я нашему клубу, глядя на их недовольные лица.
— Мы не желаем ничего слышать, — сказал темнокожий Оливер, скрестив руки у груди, — тем более от тебя.
— Можешь идти обратно к своим новым приятелям, — сказала, отвернув голову, светловолосая Стефана, сидящая на одном из баков.
— Да, — просто поддакнул малыш Николас.
— О чём вы? — заикаясь, спросила я.
— Твоё? — Оливер вытащил из кармана мою фигурку в виде маяка.
— Откуда она у тебя? — удивлённо спросила я, отобрав её.
— Нора дала нам фигурку, и мы не хотели верить в это, — я словила растерянный взгляд Стефаны, слушая нашего «главаря». — Но, видимо, это правда, — посмотрел на кучку ребят, лежавших на поляне и глядевших на меня — мы называли их «старшаками». — Ты одна из никчёмных, — и «никчёмными».
— Я была дома с братом, — начинала объяснять я, — можешь спросить у него.
— Спросить у того, кого здесь нет? — недовольно спросила Стефана, пока обиженный Николас сидел на земле, собрав все свои конечности в комок.
— Не подходи к нам больше, — отвернувшись от меня, сказал Оливер, подгоняя за собой моих друзей.
— Верь мне! — схватила его за высокое плечо.
— Не подходи! — крикнул он, сильно оттолкнув меня, из-за чего все вокруг наконец обратили внимание на контейнеры для мусора.
Остаться одной страшнее всего тогда, когда всю свою жизнь у тебя кто-то был. Не привыкшая к одиночеству и опечаленная случившимся, я осталась стоять на том же месте, где и была пять минут назад. Он не сказал мне этого прямо, произнеся «ты одна из никчёмных», но дал понять, что я такая же, как они, а это постыднее, чем остаться никем.
Затем я присела около тех самых баков, где мы собирались, глядя на толпу, бегущую на звонок, который использовали школы для вызова на уроки, как ночных бабочек — на заказ. Застыла во времени, наблюдая за счастливыми толпами, долго сидела у одного ящика, а потом вовсе заснула.
Я помню те времена, когда никто не понимал, почему Николас ходит с нами, хотя на два класса младше меня и его ещё не успели загнобить, но стоило копнуть чуть глубже, как все те рыбные скелеты выплывали на поверхность: синяки по всему телу, дранная одежда, запуганный вид — он сбегал к нам не потому, что его обижали, а потому, что он считал, что заслуживает такой компании «непонятых». А парадокс заключался в том, что, в отличие от него, Стефана не была «оборванкой», которой её считали, а скорее была той, кого было не жалко засмеять за пятно на футболке или порвавшиеся колготки, ведь она не умела терпеть и била — реагировала так, как хотели обидчики.
— Просыпайся, — ударил меня ногой наш школьный дворник. — Врача?
— Который час? — испуганно спросила я.
— Обед, — ответил он, выбросив мусорный пакет в тот бак, на котором сидела Стефана.
Чуть придавив свой сэндвич в портфеле, я направилась в школьную столовую, в которой собиралась поесть, а затем вовсе сбежать из этого места. Проходя по коридору мимо тех самых людей, которых мы привыкли называть школьниками (заранее неудавшиеся банкиры, в будущем заядлые администраторы, повелителями кружков по интересам и те самые «диванные эксперты», сейчас смеющиеся над всеми вокруг), теснота ощущается по-особому. Это не «нехватка пространства», а энергии, которую съедают эти похотливые улыбки, в голове извращённые до неузнаваемости, махи руками, желающие больше места, смех, скрипящий в ушах.
— Элиза? — кто-то потрогал мою руку.
— Нора? — сонно спросила я.
— Ты где была?
— Меня искали?
— Да! — вскрикнула она, взяв меня за руку и поведя за собой в столовую. — Мы, — указала на один из «крутых» столиков, где сидели старшаки.
— Здорово, — саркастично сказала я, — но это не мой столик, — была готова уйти в сторону того самого, где раньше сидела я со своими друзьями, как вдруг встретила их злобные лица, направленные в сторону меня и Норы. — Что ты им сказала? — недовольно спросила я, убрав её руку с моей фигуры.
— Ничего, — сделала честные глаза. — Я просто передала фигурку, — посмотрела на них. — Это он из-за неё тебя толкнул?
— Это мои друзья — пойдём объясним им, что это случайность.
— Разве друзья бьют? — снова схватила меня.